Ребёнок по контракту. Любить тебя больно.

Глава 1

Глава 1

Ада

— Ада? Ада, ты слышишь? Там тётеньки пришли. Ну эти... Которые уже приходили.

Голос младшей сестры вырывает из сонного забытия. Я вскакиваю с постели и практически падаю на пол, сильно ударившись коленями.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Давно они за дверью стоят, Ида? И где вообще Агния?! — начинаю суетливо натягивать на себя джинсы и футболку.

Вместо того, чтобы почистить зубы, хватаю со стола жвачку и запихиваю в рот половину упаковки.

— Агния куда-то ушла с подружкой. А тётеньки стоят долго. Я посчитала — они стучались пять раз и просили позвать взрослых.

Чёееерт!

Наспех пригладив ладонью растрепанные после сна волосы, несусь к двери, мысленно отмечая про себя, насколько дома большой срач? Хочется разрыдаться, когда взгляд цепляется за пустые бутылки пива и водки, полные окурков пепельницы и ещё какие-то грязные шмотки.

Я только вчера убиралась. Но стоит уйти на смену в кафе, как квартира превращается в хаос. Спать мне вообще нельзя, иначе отец устраивает тут настоящий алко-притон.

"Ты должна выдержать. Должна, Ада. Ну кто, кроме тебя?"

Откашлявшись, открываю дверь и тут же напарываюсь на недовольные взгляды двух женщин из опеки. Они здесь бывают раз в месяц, так что мы уже знакомы.

— Почему так долго открывали?

— Простите... Я спала. У меня сегодня единственный выходной, так что...

— Понятно, — одна из них, та, что рыжая, поджимает губы и поправляет круглые как у черепахи из мультика очки.

Зинаида Юрьевна. Особо вредная. Вторая попроще как-то.

— И пока вы спали, Аида бегала босиком? — её взгляд устремляется мне за спину.

Мысленно простонав, я поворачиваюсь и только сейчас замечаю, что сестра без носков, а на футболке пятна от кетчупа.

— Дома тепло.. И я сейчас одену её.

— Лучше бы вы полы помыли, — сухо отвечает Зинаида Юрьевна, сделав шаг за порог и придирчивым взглядом осмотрев коридор и зал. — И выбросили мусор.

— Я убираюсь! Честно. И у меня есть работа. Ну, вы знаете. Я слежу за девочками и учёбой. Очень стараюсь...

— Ада, — вскидывает руку Ирина Максимовна — та, что вторая. — Мы очень ценим твои старания, но родительские права на девочек пока у твоего отца. А он, как мы понимаем, — женщина обводит рукой бутылки и окурки, — снова в запое? И где, кстати, Агния?

***

Где, кстати, Агния? А вот нет её. Впрочем, сестра ведёт себя как обычно. Вечно убегает, никого и ничего не слушает, будто это не их с Идой собираются забрать из дома.

— Она... ушла в библиотеку вместе с подружкой. У них какой-то доклад в школе задали, — отвечаю первое, что пришло в голову, и тут же морщусь.

Надеюсь, поверят.

— Как её успеваемость? В прошлый раз, мы узнавали в школе, и всё было относительно плохо, — Зинаида Юрьевна открывает папку с документами и начинает что-то туда вписывать.

— Мы поправили английский и литературу. Ей по-прежнему проще даются естественные науки.

— А как Ида учится? Первый класс, всё-таки. Учитель не жалуется?

— Нет. Всё хорошо. Мы стараемся! Читаем каждый день!

— Но классный руководитель Аиды присылал нам характеристику. В ней было указано, что Аида пишет очень плохо. И читать могла бы лучше, но дома занимается, видимо, мало.

Нормально мы занимаемся — думаю про себя. Но вообще кричать и плакать хочется. Не понимаю, неужели им так важно забрать девочек? Неужели они не понимают, что я одна, стараюсь изо всех сил, которых просто порой не хватает?!

— Мы делаем всё, что задаёт учитель. Постараемся делать больше.

Обе женщины тяжело вздыхают и упирают в меня внимательный взгляд.

— Ада, где ваш отец?

Да, господи, откуда я знаю, где он?! С утра наверняка шары заливает или на ставки играет. Понятия не имею. У меня нет ни сил, ни времени следить за ним.

— Наверное, ушёл... в магазин.

— В магазин?

— Да. Наверное, — снова повторяю, передернув плечами.

— Послушайте, Ада, мы с вами будем честны. Ваш отец не занимается воспитанием девочек. От слова совсем. И вряд ли все вы живёте в безопасных условиях. Стоит осмотреться и понимаешь, насколько всё плохо. Вы одна тоже не справляетесь. Боимся, следующий суд по опеке над детьми ваш отец проиграет, и мы не можем рекомендовать вас в качестве опекуна.

— Но почему? Я ведь всё делаю. Очень стараюсь.. Пожалуйста, — я оглядываюсь, пытаясь понять, куда убежала Ида, и слышала ли сестра, что мне только что сказали. — Пожалуйста, не забирайте девочек. Я их семья. А они моя.

Голос срывается.

От отчаяния я уже не знаю, куда деться. Сколько бы сил я не прикладывала — ничего не выходит.

Женщины смотрят на меня с очевидным состраданием, но при этом остаются непреклонны.

— Мы видим, что вы стараетесь. Но этого недостаточно. Послушайте наш совет. Без девочек встать на ноги вам будет куда проще. Пусть они побудут в детском доме на попечении у государства. А вы бегите отсюда. От отца. Устройтесь в жизни. Потом вы их заберёте.

— Да что вы такое говорите? Вы хоть понимаете, сколько времени будет упущено? Они будут думать, что я их бросила. Прошу вас, дайте мне ещё время. Я начну зарабатывать больше и смогу снять нам с девочками отдельное жильё. Они останутся прописаны здесь, но жить будут в других условиях. И тогда, может быть, суд даст мне опеку над ними. Прошу вас, пожалуйста, помогите...

Я не знаю, как ещё просить.

Уже все возможные способы с моей стороны были использованы.

— Пожалуйста, не забирайте нас с Агнией. Посмотрите, я надела носки, — позади появляется Ида и показывает ножки, одетые в носки разного цвета.

Не представляю жизни без них. Не представляю, как будет там Ида, которая не засыпает, пока я с работы не вернусь. И как будет Агния, которая со своим подростковым бунтом всё время нуждается в сестринских беседах и выбросе эмоций.