Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 3

Олеся

Отточенным до автоматизма движением Константин неспешно поправляет стильный галстук. По его тяжелому взгляду догадываюсь: муж готовится приняться за свое излюбленное занятие — отчитывать.

— Олеся, — начинает он, удобно усаживаясь напротив. Элегантным жестом раскладывает льняную салфетку на коленях, — надеюсь ты понимаешь, что это было очень неосмотрительно с твоей стороны? - выговаривает в своей излюбленной манере - монотонно, с легким налетом сарказма.

Покорно встречаю цепкий взгляд Кости. Ведь он этого ждет? Холодный цвет его глаз создает некую дистанцию, отталкивает, оценивает. Темно-русые брови слегка приподняты вверх, а уголки узких губ чуть-чуть опущены. Черты лица словно намекают на непростой характер: придирчивый, искушенный, избалованный.

— Хорошо, что никто не заметил этого безобразия, — одергивая лацканы черного фрака, кривит губы. Своей мимикой доказывает, что передо мной человек склонный к капризам. Он привык выбирать ВСЕ самое лучшее и, кажется даже, будто сам немного от этого устал.

Непроизвольно наблюдаю, как Костя тянется длинными аристократическими пальцами к столовым приборам. Как всегда, действует уверенно и ловко. Можно подумать, будто у него в детстве под подушкой вместо погремушки лежала книга по этикету.

В отличии от моего скромного салата “Цезарь”, на его тарелке голень ягненка в красном вине с картофельным велюте*. Каждый раз с педантичной аккуратностью Константин отрезает небольшой кусочек, прежде чем отправить его в рот.

Вилка входит глубже в мясо и я с трудом справляюсь с приступом тошноты. Вот чем я лучше этого несчастного ягненка? Проглотит и не подавится. Гад! Но, вместо того, чтобы высказать вслух нелицеприятные мысли, произношу совсем другие слова:

— Я тебя подвела. Извини, — говорю ровно то, чего от меня ждут. — Я неуклюжая.

В ответ вежливая или даже, скорее, дежурная улыбка, которая ни на секунду не затрагивает синевы глаз. Но, все же, что-то подсказывает мне, что муж доволен ответом, хоть и не удовлетворен. Этого для него мало. Слишком мало...

— Впредь, будь добра, не тянутся через весь стол, — в его голосе улавливаются знакомые вспышки раздражения. Узкие губы, поджимаются так сильно, что на мгновение становятся одной сплошной линией. — Это не прилично. Видишь, к чему все привело? Мои ботинки испорчены.

— Да, прости, — привычно опускаю взгляд, пряча свои истинные чувства за ресницами. — Мне правда очень жаль. Я буду больше стараться.

— Уж изволь.

Да пошел ты...Видел бы он, какая ненависть говорит в моих глазах, упал бы замертво!

Отвратительно. Чувствую себя дрессированной цирковой собаченкой. НО придется прогнуться еще ниже, если это, конечно, возможно.

— Мне это не дается, — каждое слово насилие над собой, но так надо, — так просто, как тебе.

— Конечно, — соглашается он, кивая.

Мой муж ни на секунду не сомневается: он – Боженька, а я — жалкое, глупое, ни на что не способное ничтожество.

— Ну, что ж, раз мы все выяснили, — звучит его голос, холодный и непроницаемый, будто оболочка ледяного купола, — думаю, ты не будешь против отправиться домой.

Его фраза - не вопрос. Не больше и ни меньше — утверждение.

Вскидываю голову, с трудом сдерживая протест. Нет, только не это! Неизвестно, когда мне еще выпадет возможность выйти в люди. Если вообще выпадет... Одергиваю на бедрах подол эффектного короткого платья. Выбор Константина. Кого же еще? Он обожает ставить меня в неловкое положение. А еще хвастаться, какая у него красивая, юная жена...Тошно!