Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

Глава 14

Олеся

— Если тебе что-то понадобится, — раздается за моей спиной приятный низкий голос Александра, — моя спальня слева по коридору.

Растерянно киваю, с любопытством разглядывая комнату, которую так любезно предоставил мне в распоряжении хозяин дома.

Бежевый, голубой и лаванда — так мало цветов, но они создают потрясающе расслабляющую атмосферу в спальне. Придерживая Кристину на руках, мягко ступаю по пушистому ковру. Однако, здесь дело не только в цветах. Аксессуары, такие, как покрывала, шторы и подушки, добавляют комнате некую изюминку. Натуральные ткани, хлопок и лен, создают приятную атмосферу покоя. Ковер и пуфики придают спальне гармоничный законченный вид. Как мне нравится эта комната. Она чудесная!

— Спасибо, — робко улыбаясь оглдываюсь на высокую широкоплечую фигуру, застышую в дверном проеме спальни.

Взгляд мужчины резко отрывается от моих бедер и поднимается к заалевшему лицу. Неуловимый микс эмоций в темных глазах и… застигнутый врасплох Александр с досадой морщится. Замираю, попадая под очарование почти ониксового гипнотического взгляда. И в этот момент чутко улавливаю в его глазах нечто большее, чем банальное мужское восхищение. В них скрывается огонь, который может сжечь все предрассудки и стереотипы.

Машинально провожу влажной ладонью по талии пытаясь убрать несуществующие складки на белой ткани шелкового платья. Резко вспыхиваю до самых мочек ушей, когда наши взгляды вновь пересекаются. В темных глубинах зрачка я вижу отголоски самого настоящего благоговения. Никогда еще никто так на меня не смотрел… Горячий след его взгляда все еще ощущается на пояснице. Там, где он коснулся, горит кожа под платьем.

— Извини, не хотел тебя смущать, — Александр слегка наклоняет голову на бок, а потом проводит ладонью по подбородку, покрытому однодневной темной щетиной. — Первый раз вижу такие краси… — сощурив глаза, резко обрывает речь. Кривая, но очень обаятельная улыбка касается четко очерченных мужских губ. На скулах появляются привлекательные продольные ямочки. Они каким-то удивительным образом смягчают его суровый образ, — такие длинные волосы.

Не знаю, даже что сказать на этот… комплимент? Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это же комплимент? С облегчением выдыхаю, когда он резко меняет тему:

— Как зовут ребенка?

— Кристина, — почти тут же позабыв о неловкости, отвечаю с мягкой улыбкой, которая каждый раз появляется у меня, стоит кому-то завести речь о моей малышке.

С широко открытыми глазками, обрамленными длинными, как у фарфоровой куколки, ресничками, Кристина беззаботно крутит головой, пытаясь заглянуть в каждый уголок комнаты. Несмотря на усталость, она с интересом изучает разные текстуры и формы подушек на большой двуспальной кровати. Кажется, даже находит в этом какую-то непосредственную детскую радость.

— Ей подходит, — наконец, произносит Александр.

Коснувшись недолгим взглядом личика малышки, темные глаза, опушенные густыми черными ресницами, смотрят в мои прямо и открыто. Вроде бы простые слова, которые по сути совершенно ничего не значат. Всего лишь дань уважению. НО что-то подсказывает мне, что он сказал это искренне. Такие люди, как Александр, обычно не подчиняются общепринятым стандартам и не боятся выражать свои мысли прямо и открыто. И, уж тем более, он не похож на тех, кто приспосабливается к общественным ожиданиям. Не в его характере. Точка.

— Если ты все-таки захочешь поужинать, — Александр убирает руку от дверного проема и прячет ее в карман брюк, — я...

— Спасибо, но я правда не хочу, — замолкаю на полуслове, осторожно отнимая обслюнявленный кулачок малышки от крохотного рта. — Да и Кристине давно уже пора спать.

Протестуя, мой желудок недовольно урчит, напоминая о своем существовании. Но, за полгода брака с Константином, я научилась игнорировать свои потребности, стойко выдерживая голодные часы, а иной раз и дни…

Нет! Я совсем не готова к разговору, а Александр обязательно будет меня распрашивать. Мне еще нужно решить, что именно я готова ему рассказать.

Александр поднимает на меня взгляд из-под густых темных бровей и я неловко замираю. Как же неудобно вышло! Если не сказать больше - грубо. Мои слова прозвучали так, как будто я хочу поскорее избавиться от хозяина дома. Меньше всего я хочу, чтобы он подумал о том, что я наглая, неблагодарная и…

— Как скажешь, — его глаза - внимательные и цепкие, берут мои в плен. — Все разговоры оставим на завтра.

Меня вновь пронзает ощущение, что Александр словно видит меня насквозь. Этот взгляд способен проникнуть сквозь все маски и прикрасы, раскрыть самое глубокое и истинное "Я". Поспешно опускаю взгляд на свои босые ноги и неловко поджимаю пальцы. Ногти на них выкрашены в цвет марсала — любимый Кости. Завтра же сотру! И покрашу в лавандовый...

— Ты о ней хорошо заботишься, — эти слова застают меня врасплох.

Осторожно поднимаю взгляд на волевой подбородок, а потом, чуть осмелев, и в карие глаза. — Девочке очень повезло иметь такую старшую сестру, — почти ласкает меня бархатный с хрипотцой голос.

Сердце делает кувырок. Еще один! Широко распахиваю глаза, сжимая дрожащие руки на Кристине.

— Я там кое-что оставил на кресле... — спокойно говорит Александр, будто не замечая моего состояния. Прежде, чем выйти за дверь, добавляет. — Спокойной ночи, Олеся.

А я так и остаюсь стоять посреди спальни, ошеломленно приоткрыв губы.

В закрытой комнате тишина, в которой раздаётся только один лишь звук. Рваный, быстрый — стук моего сердца. Этот звук становится все более отрывистым, пока не переходит в бушующий бой. Все громче звучит, словно сердце хочет выпрыгнуть из груди.

Старшую сестру… Сестру…

— Как? — едва слышно шепчу, не сводя глаз с двери, за которую только что вышел Александр.

Лихорадочно вспоминаю с самого начала нашу встречу с Александром. Каждую его фразу, каждый жест. Ничего не предвещало, того, что он с такой легкостью раскопает мою глубоко спрятанную тайну. Бережно прижимаю ладонь к спинке нежно гулящей малютки и опускаю ее на кровать. Маленькие пальчики Кристины тут же принимаются активно исследовать бежевое покрывало крупной вязки.