Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 15

Олеся

Возможно, дело в его интуиции?

Или, быть может, я сама оказалась неосторожна? Все куда проще. Мои глаза и поведение выдали какую-то неопределенность.

Растерянно откидываю пряди волос со лба. В любом случае, независимо от того, каким образом он догадался, я больше не могу скрывать правду. Нет смысла.

Взгляд останавливается на мягком кресле возле стены. Делаю пару шагов и неуверенно останавливаюсь. Что это? Только сейчас замечаю аккуратно сложенную на спинке кресла стопку одежды. Подхожу ближе. Две мужские рубашки, влажные салфетки и...о, Боже! Прикасаюсь подушечками пальцев к хлопковой ткани. Белые мужские боксеры! Новые, с этикеткой.

“Я там кое-что оставил на кресле…”

Поражаюсь тому, как человек может быть настолько предусмотрителен.

Прикусываю губу. Очень неловко! Хотя это слово кажется слишком мягким в этой ситуации. Никакое определение не может передать всю глубину моих эмоций.

Убираю этикетку. По коже ног медленно скользит мягкая ткань. Скрещиваю руки на груди и оглядываю себя через плечо. Сидят на мне боксеры свободно, будто спортивные шорты. Даже симпатично. Эта мысль позволяет отпустить ситуацию. Я уже давно поняла, с юмором воспринимать все гораздо проще.

Когда я вынимаю из пачки пару салфеток, мое внимание привлекает нетерпеливое сопение со стороны кровати. Оборачиваюсь. Кристина сидит на покрывале среди подушек, а вокруг нее разбросаны денежные купюры. Господи, где она их нашла?! Маленькие ручки с любопытством исследуют незнакомый для нее предмет - мужское портмоне. А точнее, Цысса!

С полной преданностью задаче, сестренка непосредственно приступает к самому интересному в этой игре, а именно, решается попробовать на вкус небольшой прямоугольник из телячьей кожи. Кристина тянет его к ротику и прикусывает единственным крошечным зубиком уголок кошелька. Она смотрит на на него так серьезно, словно проверяет на прочность или на соответствие ее ожиданиям. Темно-каштановые бровки-домиком забавно подняты вверх.

— Кристюш, дай, — в три шага сокращаю расстояние между нами и аккуратно забираю из маленьких цепких пальчиков сестренки кошелек.

Малышка тут же куксится, обижаясь, и натягивает на свою кудрявую голову мягкое одеяльце. Карие глазки блестят, а персиковый румянец на щечках только подчеркивает ее милый облик. Но, я-то знаю, что весь этот процесс натягивания одеяла на голову уже превратился в своеобразный ритуал перед сном. Устала кроха.

— Десять тысяч, — быстро пересчитываю наличку.

Задумчиво убираю за ухо щекочущую шею прядь волос. Не густо, но и больших ожиданий у меня не было. Константин предпочитает оплату по карте. У него все с расчетом. Лишь бы чаевые не платить… Складываю деньги в самый дальний отдел кошелька, прежде чем спрятать портмоне под матрас.

Платье падает к моим ногам, и я переступаю через шелковую лужицу под ногами. Юркнув в постель, уже через секунду полной грудью вдыхаю легкий аромат одеяла из тенселя* цвета “пыльной розы”. У меня этот аромат ассоциируется с порошком и свежестью. Будто только что развесили на улице постельное бельё и оно слегка колышется на ветру. Прижимаюсь щекой к гладкой наволочке. Нежные ноты лаванды и сандалового дерева создают успокаивающее звучание.

Протягиваю руку к Кристине. Она лежит на спинке. Маленький указательный пальчик беспокойно елозит во рту. Знаю, скоро зубы полезут, десны и так уже припухли. Непроизвольно вздрагиваю, вспоминая какую “жару” устроила Кристина, когда лез ее первый зуб. Грустно улыбаюсь, глядя в улыбчивое детское личико. Несмотря ни на что, младшая сестренка — яркая капелька счастья, которая украшает мою жизнь. Кроме нее у меня никого больше нет.

Как же мне хочется, чтобы она всегда сохраняла свою наивность и веру в добро. Но, я прекрасно осознаю, что мир, в котором мы живем, далек от совершенства. Очень далек.

— Я всегда буду рядом, — говорю шепотом сестренке, приподнимаясь на локте. Смотрю с нежностью в глаза малышки, так похожие на мои. — Чтобы не случилось. Обещаю.

Свет из ночника рассеивается мягкими оттенками, создавая уютное место для сна малышки. Глажу мягкую кожу щечки Кристины и малышка сонно прикрывает глаза. Уже через пару минут она мерно дышит, трогательно улыбается во сне. Ее длинные ресницы слегка трепещут, прикасаясь к круглым щечкам, а губки-бантиком слегка приоткрываются. Не знаю, что ей снится, но уголок ее крохотного ротика слегка подергивается в улыбке.

В этом волшебном сне малышке все можно - она может летать, поймать звезду, сесть на облачко и поиграть с ангелами. Этот момент впервые за долгое время по-настоящему наполнен теплотой и покоем. Тяжело вздыхаю. Если бы только так было всегда...

Продолжаю гладить пальцами по сжатому кулачку Кристины, наслаждаясь редким моментом счастья и спокойствия. Но даже сейчас, когда я в полной безопасности, мое тело остается напряженным, готовым к бегству или борьбе. Долгие месяцы, проведенные в страхе и тревоге, отпечатались на моей психике и физическом состоянии. Это остаточный страх, который остался от жестокости и непредсказуемости Кости. Кажется, стоит прикрыть глаза, как я услышу его тяжелые шаги.

Сердце щемит, как только я мысленно возвращаюсь к моменту, когда повелась на фальшивую заботу босса своей матери. На тихий вкрадчивый голос, как мне казалось, заботливого Константина Юрьевича. Тогда он выглядел настоящим благодетелем… Дура! Какая же я была глупая! Он так слаженно и красиво говорил. Эрудированный, но это только маска. Откидываюсь спиной на матрас. Оборотень… Ненавижу!

С силой сжимаю пальцы на простыни, подтягивая ее до самого подбородка, и поворачиваюсь на бок. Именно - оборотень, самая лучшая характеристика для этого недочеловека. Очень быстро я попала под влияние монстра, но не смогла этого сразу осознать. Прикусываю дрожащую губу, ощущаю, как на глаза наворачиваются слезы.

А что я могла сделать? Что? Слишком доверчивая, слишком наивная и так нуждающаяся в поддержке… сирота.