Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

Глава 16

Олеся

Настенные часы показывают ровно восемь утра, когда я появляюсь в гостиной с Кристиной на руках. Утренние лучи солнца мягко проходят через огромные панорамные окна, рисуют на паркетной доске радужные линии света.

Моя малышка смеется и хлопает от восторга в ладошки. Я поднимаю ее еще выше и целую милую мордашку с румяными после сна щечками. Выспалась моя зайка!

Оживленно оглядываю светлое помещение, пока взгляд не останавливается на картине над диваном. Большая, на пол стены… И как я вчера ее не заметила?

Эта картина - яркий и смелый акцент в спокойно обставленной комнате. Она представляет собой вид на море - широкие волны встречаются с небом в грозовых облаках. Красиво… будто живая. Не знаю, кто художник, но в этом изображении стихии есть нечто завораживающее - не оторвать глаз. Талант! Продолжая осматривать гостиную, пока не замечаю низкий журнальный столик, заставленный различными предметами. Раскрытый ноутбук, рядом блокнот с потертыми углами, чашка с остатками кофе. Судя по всему, Александр проснулся уже давно.

— Посиди-ка, здесь, — осторожно опускаю Кристину на ковер. — Оп.

Сестренка сразу же с неуемной энергией принимается исследовать все вокруг. Большие любопытные глаза малышки сияют от восторга, когда она неожиданно находит возле дивана небольшую плюшевую игрушку в виде синей рыбки.

Сооружаю для крохи своеобразный манеж из четырех диванных подушек. Невесть что, конечно, но мне необходимо найти хозяина дома. Отойду всего на пару минут. Ничего же не случиться за такое короткое время? Правда?

Что это? Слегка щуруюсь от солнца, замечая раздвижную стеклянную дверь, ведущую... в сад? А что, если Александр там?

Босыми ногами ступаю по ковру, пока не преодолеваю расстояние до двери, и выглядываю на веранду. Здесь стоят удобные кресла и столик из ротанга. Мягкие хлопковые подушки с пледом. Свежий воздух, негромкое щебитание птиц - настоящий райский уголок для отдыха! Все-таки, насколько же дом Александра полная противоположность Костиного — стерильного и холодного.

Машинально одергиваю слегка задравшуюся на бедрах мужскую рубашку, и одним взглядом охватываю сочно-зеленые ели, синеву реки вдалеке и виднеющиеся горы. Какая красота! Закидываю заплетенные в ажурную косу волосы за спину и вдыхаю полной грудью чистейший воздух. И не нужны никакие стадионы, ТЦ, прокуренные пивные и гламурные заведения! В таком месте идеально отдыхать душой, собрать мысли в порядок. Делаю пару шагов вперед и складываю ладони на балконных балясинах.

Растения, “разбросанные” вдоль тропинок, окутывают воздух терпким ароматом в уютной обители. Наслаждаюсь тишиной и цветущей природой, пока где-то слева от меня не раздается уже знакомое громкое “мяу”. Оглядываюсь. Треугольные ушки, лысая, морщинистая нежно-розовая кожа. Ничего себе! Так это же сфинкс! Кто бы мог подумать?

Кошка вольготно устроилась на одной из резных балясин веранды. При этом, излучает грацию и достоинство. Настоящая хозяйка дома!

Осторожно направляюсь к животному, пытаясь разгадать причину ее не громкого шипения.

Кошка продолжает подергивать хвостом, не сбавляя своего недовольства.

— Какая милая киса! — ласково воркуя, тянусь рукой к сфинксу.

Хочется успокоить ее, погладить по торчащим треугольным ушкам. У кошки совсем нет шерсти, от чего она кажется беззащитной, что совсем не вяжется с ее злобным шипением.

— Кис–кис…

Не успеваю и глазом моргнуть, как с жутким ором она вскакивает со своего места. Еще секунда и это исчадие ада совершенно неожиданно остервенело впивается когтями в кожу моей руки.

— Ай! — мой вскрик, полный боли и страха, кажется, отражается от стен дома.

Так больно! На глазах моментально выступают слезы. На белоснежной чувствительной коже будто огнем горят ярко-алые борозды–царапины. Прикусив губу от боли, смотрю на уже появившиеся крупные капли крови.

— Проклятье!— неожиданно раздается совсем рядом со мной хриплый голос Александра. — Олесь, сильно больно?

Широкая ладонь ложится на мою щеку, а затем осторожно приподнимает пальцами за подбородок. На смуглом лице мужчины читается откровенное беспокойство.

— Угу, — шмыгнув носом, киваю. – Больно…

Мой подбородок слегка дрожит и я сжимаю зубы. У меня всегда был высокий болевой порог. Терпение - явно не мой конек. Глаза заволакивает пеленой и я вижу лишь очертания стоящего напротив меня высокого силуэта. Прикусываю губу от жгучей саднящей боли. Пару раз моргнув, сквозь слезы отмечаю машинально, что на мужчине простые черные спортивные штаны, а на обнаженных бронзовых плечах блестят капельки пота. Утренняя пробежка?

— Никогда нельзя заносить руку над животным, которое били, — говорит Александр с легким укором.

Он мягко берет мою руку в свою. Поворачивает из стороны в сторону, оценивая повреждения. Я вновь ойкаю и на его высоких скулах начинают перекатываться желваки.

— Нужно подносить руку снизу, дать понюхать, — объясняет, глядя на меня из-под бровей, — не жестикулировать.

Обижено соплю. Ну, кто ж знал, что этот лысый монстр кинется на меня и начнет полосовать на ремни?! Растерянно приподнимаю голову, чтобы посмотреть в лицо с суровыми чертами.

Он такой большой! Чувствую себя рядом с ним какой-то никчемной букашкой! И дело далеко не только в размере. В карих глазах и в его манерах есть что-то такое, что нельзя назвать иначе, как мощь и достоинство. Эти черты передаются и через его речь. И почему мне кажется, что его слова прозвучали не только об этой скверной кошке?

Темные, как у снежного барса, глаза, не мигая, следят за бегущей по моей щеке слезой.

“ Этот хищник никогда не нападает первым на человека, — вспоминаю одну из передач на TV по Дискавери про барсов, — но соблюдайте главное правило: не приближайтесь к раненому животному”.

— Не плачь, до свадьбы заживет, — совершенно серьезно говорит Александр и довольно мягко для такого крупного мужчины проводит шершавыми подушечками пальцев под моими глазами. — Ну, кошка... — говорит он строгим голосом, оборачиваясь к сфинксу, выглядывающему из-за дверей.