Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 17

Олеся

…дует на саднящую кожу и вдоль моей спины вихрем устремляется рой мурашек. Продолжая держать мою ладонь в своей руке, сильные пальцы Александра перебирают мои. Я чувствую тепло, когда они нежно скользят по запястью вверх. Прямо сейчас осознаю, что за этим сильным и уверенным внешним образом скрывается еще один Александр. В этом сердце, определенно, есть место доброте и состраданию.

— Оставайся здесь, — ни то приказ, ни то просьба. — Я за аптечкой, — говорит он, направляясь в сторону гостиной.

Поудобнее устроившись на мягком кресле, краем глаза замечаю, как кошка поспешно спускается по стволу дерева. Она вертит маленькой головкой, быстро оценивая ситуацию вокруг. Спрыгнув на деревянный пол балкона на все четыре лапы, кошка лениво потягивается. Треугольное ухо дергается и мордочка животного неуловимо меняется с злобной на беззащитную. Жалобно мяукнув, “лысый монстр” бежит следом за мужчиной.

Возмущенно приподнимаю бровь. Вот же симулянтка! Вообще-то, я здесь жертва! Ставлю локоть на стол и с досадой осматриваю свою руку, удивляясь варварской агрессии кошки. Прикоснувшись к коже, морщусь от боли. Надо же было так разодрать. Шмыгаю носом. Живого места не осталось!

“Никогда нельзя заносить руку над животным, которого били”, — раздается в голове приятный бархатный голос.

Где-то глубоко в душе непроизвольно поднимается сострадание. И, правда, зачем я полезла?

Проходит не меньше пары минут, прежде чем напротив меня появляется Александр с контейнером медикаментов.

Кошка тоже здесь, но держится чуть поодаль. Делаю вид, что не замечаю ее враждебного настроя по отношению к себе.

— Дай руку.

Подняв глаза, послушно протягиваю ладонь Александру. С настороженностью наблюдаю за неспешными приготовлениями. Бинт, йод, лейкопластырь и, судя по стеклянной темной бутылке, перекись водорода. Сложив белоснежное полотенце на подобие валика, удобно устраивает мою руку на столе.

— И, все-таки, почему вы не дали ей имя? — чтобы хоть как-то завязать разговор, киваю на подозрительно притихшее животное. Не верю я ей. Ой, не верю!

Александр на мгновение задумывается. Между густыми темными бровями появляется неглубокая вертикальная борозда.

— Я решили, что имя может ограничить ее свободу, — наконец, отвечает он глухо, глядя на меня сверху вниз. — Кошки - независимые создания. Дав имя, я бы чувствовал, что обязываю ее к чему-то.

Интересно. Непроизвольно задумываюсь над этими словами. Такие логичные и простые. Но я чувствую, за этим ответом кроется совсем непростая история, поэтому решаю “раскрутить” подробнее эту тему.

— А как она попала к вам? — слегка наклоняю голову, наблюдая, как мужчина без труда справляется с новой упаковкой бинта.

Будто настоящий волшебник, Александр ловко разворачивает к себе мою пострадавшую руку и принимается нежно очищать поврежденную область. На это уходит меньше минуты. Да и каждый последующий шаг он делает максимально аккуратно и точно. Повернувшись корпусом, Александр вынимает из контейнера бутылочки с перекисью и йодом.

— Забрал из приюта, — как-то неохотно отвечает на мой вопрос. — Она была грязная, с переломанной задней лапой, — густые брови сходятся на переносице, когда он мрачно бурчит: — Бывший хозяин сдал ее на эвтаназию.

Будто что-то понимая, кошка вновь жалобно мяукает. Когтистая лапа несколько раз проходится по коже за ушами.

— Я не мог оставить ее там, – Александр бросает взгляд на кошку, которая сидит в нескольких метрах от нас, прежде чем вновь заняться моей рукой. — Здесь она получает еду, внимание, уход.

— Но…

продолжение

— …но, — опережает мои мысли, — я никогда не забываю, что она не нуждается во мне, как собака, — пожимает широкими плечами. Когда пузырек йода открыт, из него доносится острый характерный запах. — Она может быть счастливой самостоятельно.

Закатав рукава черной рубашки до локтей, Александр принимается за дело.

Прикусываю губу, когда глубокой царапины касается перекись водорода. Сильные пальцы, не торопясь, промокают рану салфеткой, а затем еще раз обрабатывают антисептиком. Александр очевидно обладает опытом, умением и навыками и это видно в каждом его движении. Прикасается пропитанным йодом ватным диском к царапинам - и я слегка морщусь.

— А как же ласка? — осторожно подбираю каждое слово, заглядывая робко в карие глаза. — Любое живое существо нуждается в любви.

Смуглые пальцы на секунду замирают в воздухе.

— Любое? — взгляд Александра останавливается на моих губах, а затем вновь глаза в глаза.

Ониксовые зрачки расширяются, почти полностью поглощая серую радужку.

Глухой удар сердца и ватный диск вновь касается моей кожи.

— Возможно.

Смутившись, прячу взгляд за слегка опущенными ресницами.

В этом момент он приподнимает свободную руку и загорелые пальцы делают почти незаметное для глаз движение. Будто мужчина представляет, как проводит рукой по моим волосам… Замираю под его взглядом, но вместо того, чтобы прикоснуться к моим заплетенным в косу прядям, Александр резко проводит рукой по своему коротко стриженному затылку.

— Потерпи, — его голос заметно садится, отчего кажется грубее, — осталось перебинтовать.

Киваю, ожидая пока он закрепит стерильную повязку. Еще немного… Перевожу взгляд на окружающие предметы, но каждый раз глаза, словно магнитом, притягивает его лицо. Нетерпеливо ерзаю на стуле. Нет, не буду смотреть.

Несмотря на все мои попытки, атмосфера напряжения окутывает нас, когда Александр еще ниже склоняется надо мной. Мой взгляд тут же принимается украдкой блуждать по его лицу, цепляясь за каждую, будто высеченную из камня, черту. Я не могу не заметить его черные ресницы, длинные и густые, за которыми прячется сосредоточенный взгляд. Они подчеркивают яркость необычных глаз. Но, самыми привлекательными в Александре являются слегка поджатые чувственные губы. Они имеют такой четкий контур, что мои мысли приобретают странный характер.