Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 21.1

Глава 13

Олеся

“ Возможно, будь у меня такая сестра, как ты, все сложилось бы по-другому…”

Эти слова проникают глубоко в сердце, вызывая не просто смятение, а куда более сильное чувство. Подбородок дрожит и я с трудом сглатываю вставший в горле колючий комочек.

Александр отодвигает для меня стул, приглашая за стол. И все усилия сдержать слезы, становятся просто бессмысленны. Всего лишь небольшой жест заботы и… внутри меня что-то дает трещину. Как будто я - хрупкая ваза, готовая разбиться на осколки при малейшем касании.

— Это не так, — буквально падаю на предложенный им стул и порывисто закрываю лицо ладонями. От резкого движения пряди волос шелковым потоком закрывают мои бледные щеки и лоб. — Совсем не так!

Как не стараюсь собраться, плечи подрагивают от беззвучных рыданий. Накопившееся за последнии дни напряжение взрывается водородной бомбой. Этот шквал эмоций сметает все на своем пути. Острая вина перед маленькой сестренкой пронзает душу. Она,словно тысячи пчел, жалящих меня одновременно.

— Я просто ужасная сестра, и… — крупные слезы душат, не дают закончить, — я…

“ Мам, ну, что? — разочарованно закрываю ноутбук с перепиской. — Я хотела пойти на концерт. Я не хочу опять сидеть с мелкой!”

Кто бы знал, как же сейчас больно и стыдно за свои слова.

Тянусь пальцами к лицу, чтобы смахнуть слезу, щекочущую чувсивтельную кожу щеки, а потом потерянно убираю прядь волос от глаз. Вот если бы я только могла вернуть время назад! Исправить свои ошибки перед семьей. Я бы сделала это без колебаний! Но, к сожалению, это невозможно.

Внезапно на плечи опускаются мужские ладони и крепко сжимают их. Глупое сердечко мгновенно подскакивает, срывается, летит вниз, цепляясь за все неровности и края. Так гулко стучит, что дикий ритм крови отбивает чечетку в висках. А все потому что, в отличии от холодных, как щупальца спрута, прикосновений Кости… от этих - теплых и надежных - непозволительно хорошо.

— Тсс-с, все хорошо, Олеся, — успокаивает меня Александр. Медленно проводит ладонями по моим плечам, прикрытым лишь тонкой льняной тканью рубашки.

Невольно замираю, затаив дыхание. Ощущения такие, будто он касается обнаженной кожи. Вдоль спины и груди бегут мурашки, пока он размеренными движениями скользит вниз до самых локтей, и снова ведет горячими пальцами вверх. Наверняка, жалеет неумеху.

— Тебе просто надо отдохнуть, — на какое-то мгновение моих волос касается горячее дыхание. Мята и шалфей…

Уже через секунду удивленно моргаю сквозь слезы. Он что, только что поцеловал меня в макушку?! Слегка оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Александра. На его лице отражается лишь бесконечное терпение и понимание. Нет и тени осуждения. Громко шмыгаю носом и признаюсь ему в том, что даже боялась раньше произнести вслух:

— Вот, всего месяц назад, — с шумом перевожу дыхание, чтобы хоть как-то успокоиться, — у меня из косметички выпала жидкость для снятия лака и упала под полку за дверь, — совсем по-детски вытираю подрагивающими ладонями соленые слезы под глазами. — В тот день я очень устала и прилегла отдохнуть. Кристина уже ползала. А потом я заметила, что очень подозрительно тихо и пошла проверить... Даже вспоминать дурно, - мой голос срывается и я тянусь рукой к горлу.

— Тише-тише, — вслед за сильными мужскими пальцами покровительственно ласкает бархатный баритон.

— А она… она за дверью нашла-таки эту бутылочку, — мой подбородок дрожит и я снова прикусываю с силой губу. Икаю, бесхитростно продолжая раскрывать перед ним душу, — и раскрутила крышку.

— Олеся, такое может случится с каждым, — спокойно замечает Александр.

Но я мотаю головой. Он не понимает! Я не доглядела, как и сегодня. Моя вина! Опускаю голову. Стыдно. Тошно.

— Маленький ребенок — это огромный труд.

Согласно киваю. Здесь он прав. Вопросы, о которых я раньше даже не задумывалась, теперь являются моей повседневной реальностью. Какая еда самая полезная для малышки? Какие игрушки развивают внимание? Бесконечные беспокойства и тревоги, когда она болеет, оборачиваются долгими ночами без сна. И многое-многое другое, от чего просто кругом голова!

Прижимаю пальцы к вискам и вздрагиваю. Мне кажется, или твердые губы вновь коснулись моей макушки? Не успеваю это в полной мере осознать, как резким движением Александр разворачивает мой стул. Смуглые руки сжимают подлокотники. Взгляд снизу вверх прямо в темно-карие глаза цвета насыщенного виски.

Втягиваю судорожно воздух и мои рецепторы буквально начинают трепетать. Этот мужской аромат у меня ассоциируется с чистым телом и ухоженностью. Нет, не так — дорогим уходом. Почти невесомый, он оставляет за собой еле заметный шлейф. Резким движением головы сбрасываю с себя дымку наваждения.

— Что было дальше? — когда Александр спрашивает, желваки на высоких скулах обозначаются резче. Его большой палец бережно проходится по тонкой коже под моими глазами, убирает оставленные солеными слезами дорожки.

Киваю. Я расскажу.

— Я очень перепугалась. Схватила ее — одежда мокрая, воняет, — так тяжело рассказывать, но этот поток речи уже невозможно остановить. — Быстро раздела, открыла рот. Нюхаю, не пахнет. Помыла, переодела, — убираю непослушную прядь волос от лица и, глядя в темные глаза, тоненьким голоском признаюсь: — Мне было так страшно!

Сожаление окутывает меня плотной пеленой, и я не вижу способа выбраться из этого омута. Мечтаю о возможности вернуться назад, чтобы исправить ВСЕ ошибки, но, к сожалению, машины времени не существует.

Бросаю взгляд на мирно играющую на пледе Кристину. Она - ВСЕ, что у меня есть. Я ее так люблю!

Опускаю глаза в пол и сжимаю до боли пальцы, так, что белеют костяшки. Застрявший внутри меня крик боли, так и не найдя выхода, отдается эхом в голове: