Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 23

Олеся

Пока Кристина занята кубиками в новом манеже, спешу в ванную комнату. Скоро закончится стирка. Мимоходом бросаю взгляд на ковер. Надо же… Даже не думала, что уксус с содой так хорошо справится с пятном от кофе. Будто ничего и не было - вернулся в первозданный вид. Супер!

Подхватив с тумбы корзинку с моющими средствами, толкаю свободной рукой тяжелую дверь в ванную комнату. Пару минут уходит на то, чтобы выгрузить все белье из стиральной машины. Устало провожу тыльной стороны руки по лбу.

— Как же, все-таки, удобно - эти онлайн заказы. Каких-то пару часов и все уже дома, — рассуждаю вслух, разбирая новые боди Кристины.

Да и курьер попался такой доброжелательный. А вот наказ Александра - потратить всю сумму на карте - не удалось выполнить. Даже если бы я скупила весь магазин — это просто нереально!

Так, а что с этим делать? Замираю возле другой машины — сушильной, но, так и не разобравшись, как ею пользоваться, решаю сделать все по старинке.

Уже через полчаса с довольным видом разглядываю результат своих трудов. Свежевыстиранное белье аккуратно висит во дворе, высыхая на уличном ветерке, а у моих ног стоит пустая плетеная корзина. Я вдыхаю свежий воздух и закрываю на мгновение глаза. Аромат свежескошенной травы и...

— Кто же на вечер заводит стирку? – раздается где-то совсем рядом незнакомый голос.

Ой, кто это? Поспешно отодвигаю в сторону влажную мужскую рубашку и удивленно смотрю на забор. За ним молодая женщина лет двадцати пяти. Изучаю открытое лицо в форме сердечка. Оно словно заряжено энергией и ощущением свободы. Большие карие глаза рыжей, как будто искрятся изнутри. Вздернутый озорной нос намекает на характер, который не приемлет скуки и рутинных будней. А яркие солнечные лучи играют на ее волосах, создавая эффект огненного нимба.

Я не вижу, на что именно опирается соседка ногами. Сохраняя равновесие, рыжая держится за железные пики забора. В ее взгляде чувствуется открытое любопытство. Ничуть не смущаясь, женщина пристально разглядывает меня с ног до головы. Будто вижу себя со стороны: простой белый сарафан, распущенные волосы до бедер, а в руках деревянные прищепки… Смущенно оглядываюсь на дом. Я даже не предполагала, что сегодня кого-то встречу.

— Алекс дома? — спрашивает она с явной настойчивостью в голосе.

— Здравствуйте. Нет, — мотаю головой.

Бросив прищепки в корзину, пытаюсь понять, как она туда залезла? Высота-то не маленькая.

— Открой ворота, — деловито распоряжается рыжая, в голосе слышится уверенность. Как будто это не просьба, а команда. — Я сейчас приду.

Мешкаю.

— Я… не знаю, — бормочу, но она меня не слушает.

Приподняв бровь, рыжая откусывает большой кусок от румяного яблока. Раздается хруст и в этот же момент она исчезает из вида, ловко спрыгивая вниз.

Уже через пару минут я сижу за чашкой чая с новой знакомой и знаю всю подноготную жизни Любы. Сама она из деревни, приехала домработницей к очень богатому и очень занятому бизнесмену. Чистотой, заботой, а главное, борщами Люба без труда завоевала сердце разведенного московского банкира. Да так, что теперь теперь гордо носит обручалку из платины и новую фамилию. Сколько она сказала? Кажется, более трех лет.

— Сижу я, значит, от мужа в обидках, — продолжает рассказывать Люба, — слезы лью, жалею себя. И тут сын подходит и говорит: мама у меня козюли в носу. И достаёт. Вот как тут страдать? — задорно хохочет соседка.

Веснушчатое лицо молодой женщины светится какой-то добротой, а карие глаза мудростью. Давно мне уже никто так не импонировал, как она — такая простая, как три рубля. Люба подается вперед и берет из вазочки конфету в ярко-красной обертке.

Да, я ее понимаю. С улыбкой обращаю взгляд на сестренку.

Лежа на боку в манеже, Кристина мусолит во рту разноцветную погремушку. Это правда. Дети — лекарство от любой хандры и депрессии.

— А ты очень красивая, Олеся, — неожиданно говорит Люба, слегка наклонив голову на бок.

Сначала теряюсь от неожиданного комплимента, но затем застенчиво благодарю:

— Спасибо, — неловко заправляю прядь за ухо, открывая вид на небольшие серьги-гвоздики. Не знаю даже, что нужно говорить в таком случае.

— Честно, — продолжает она, откинувшись на спинку дивана. — Ты точно могла бы стать моделью, — новая знакомая делает неопределенное движение кистью. — Особенно, с этой прической и в таком платье. А я еще думаю, что за стройняшка гуляет у Алекса во дворе?

Мягко улыбаюсь. Да куда уж мне в модели? С моим-то ростом…

— Давно ты здесь живешь? — если все это время Люба болтала только о себе, рассказывая о своих заботах и переживаниях, то сейчас в ее живых глазах горят искорки любопытства.

— Нет, — отвечаю сдержанно. Меньше всего я хочу сейчас обнажать перед кем-то свою душу.

— А дите так на тебя похоже. Чудо! Глазки, волосы, — с улыбкой отмечает Люба, глядя на мою играющую сестренку. — Правда, ничегошеньки от Алекса.

— О, нет, — перебиваю смущенно и тянусь к чайнику, чтобы хоть чем-то занять руки. — Александр не отец, — произношу, чувствуя, как градус интереса Любы только растёт. — Это... сложная история.

— Понятно, — отвечает она невозмутимо, но все-таки вопросительно приподнимает светло-русую бровь.

Я знаю, что многие за моей спиной сплетничают: мол, молодая да ранняя. По-любому, родила по залету. Тем не менее, что-то подсказывает мне — у Любы это вовсе не осуждение, а, скорее, безобидное любопытство.

— Слушай, — слегка помявшись, обращается ко мне соседка. Даже тон у Любы становится тише. — А Ольга знает, что ты здесь?

Чутко улавливаю в ее голосе странные ноты. Неловкость? Любопытство? Возможно, и то и другое? Карие глаза, опушенные короткими, но густыми ресницами, пытливо смотрят на меня.

— Ольга? — переспрашиваю я, невольно напрягаясь. Негромко звякнув чашкой о фарфоровое блюдечко, уточняю. — А кто это?