Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

Глава 23.2

— Что это ты задумала? — грубый мужской голос заставляет сердце резко ухнуть вниз, а затем подпрыгнуть вверх. — Леся?!

Сильные пальцы крепко держат меня за подбородок, не давая отвести взгляд. С шумом втянув воздух, я вижу, как на высоких скулах Александра ходят ходуном желваки. Его лицо будто из камня, застыло в маске, скрывающей все эмоции. Тело тоже напряжено, словно каменная скульптура, вырезанная из мрамора.

Но глаза… Они не могут обмануть. В них читается тревога. Нет, почти паника. Таким взволнованным и злым я его еще ни разу не видела!

— Послушай, Олеся, — цедит он сквозь зубы, наклоняясь ко мне ближе, — жена — это не мученица, а брак — не каторга. — захват становится сильнее.

Нет, мне не больно, но его прикосновение достаточно ощутимо, чтобы поморщиться.

— Да, так бывает, что сделал неверный выбор. Что же теперь? Убиться?

Паникую, ощущая волны его гнева.

— Пусти! — вырвав руку из горячей ладони, удивленно вглядываюсь в темноте в лицо Александра. О чем он вообще?

Взгляд на открытое окно и я.... судорожно глотаю воздух. Неужели он подумал, что я могу… Господи!

— Нет… я… — облизываю в миг пересохшие губы, — я ничего такого. Правда! — слегка запинаюсь. — Просто было очень душно и… — останавливаюсь на полуслове.

Не знаю, что именно заставляет меня замереть. Может быть, его спокойствие или уверенность, с которой он меня слушает.

Чувствую, он понимает - я говорю правду. В этот момент все слова становятся лишними. Между нами возникает невидимая связь. Мне больше не нужно ничего объяснять. Слова, которые я хотела произнести, бледнеют на фоне того понимания, которое возникло между нами.

Александр без труда читает мои мысли, как в открытой книге. Мужественные черты лица смягчаются и широкие плечи постепенно расслабляются. Только сейчас я замечаю, что он без рубашки. Его крепкий торс и хорошо выраженные мускулы непроизвольно приковывают мой взгляд. Каждая деталь не остается мной не замечена: рельефные мышцы груди, слегка влажная кожа, мускулистые предплечья, а еще… спортивные штаны, слегка припущенные на крепких бедрах.

Волнение и смущение переплетаются в сознании. Я вдруг осознаю, как остро контрастирует уверенность Александра на фоне моей неловкости. Стараюсь выглядеть спокойно, подстроить свой стук сердца под его ритмичное дыхание.

— И давно у тебя панически атаки? — цепкий взгляд темных глаз скользит по моему разрумянившемуся от волнения лицу, пока не останавливается на слегка приоткрытых от растерянности губах.

— Панические атаки? — повторяю в замешательстве.

Он кивает. Так вот что это такое! Опускаю стыдливо голову.

— Понятно, — говорит он мягко, и мою поясницу опаляет прикосновение широкой горячей ладони. Одновременно с этим замечаю, как по телу Александра проходит еле заметная дрожь. Наклонившись, он подхватывает меня под коленями и поднимает на руки. Держит так, будто я вешу меньше перышка.

— Ой, отпустите, — краснею, ощущая так близко тепло мужского мускулистого тела, — я тяжелая и…

Нервно тяну обратно тоненькую лямку бельевой майки, полностью обнажившую мое плечо.

— Хватит трепыхаться, — усмехается Александр, явно позабавленный моим лепетом. — Ты даже не мой рабочий вес, милая.

Подносит к постели - и уже через мгновение моя голова касается шелковой наволочки. Александр стоит напротив меня, заведя руки за голову и прожигает почти черными дерзкими глазами. Как будто специально смущает.

Вспоминаю, что на мне всего лишь пижамные обтягивающие шорты и майка, которые едва способны хоть что-то скрыть, как щеки заливает жаром. А еще эта термонаклейка плейбой-зайчик на шортах, прямо на самом интересном месте… О, Боже!

Взгляд Александра не оставляет мне ни единого шанса — он не просто смотрит, он провоцирует. Больше не в силах вынести по-мужски откровенного восхищения, одним резким движением подтягиваю одеяло до самого подбородка. Неуверенно встречаюсь с Александром глазами, пока он продолжает смотреть на меня в упор.

— Боишься? — его голос звучит хрипло и низко.

Киваю и в карих глазах мелькает что-то похожее на досаду, но она тут же исчезает, стоит мне добавить:

— Да, очень... темноты.

Он проводит рукой по затылку, трет жилистую шею.

Я буквально вижу отражение тяжелой борьбы на его лице. А затем шумный выдох, и:

— Подвинься.