Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

27.2

— Почему они летают так низко? — с любопытством спрашиваю Сашу, наблюдая за тем, как одна из ласточек резко “ныряет” вниз, подхватывая на лету насекомое.

— Сразу видно, городская девочка, — посмеивается он, крепче беря меня за руку. — Ласточки, как и многие другие птицы, обладают инстинктами, — шершавой подушечкой пальца он ласково проходится по внутренней стороне моей ладони. — Когда атмосферное давление падает, они стремятся к земле, потому что чувствуют приближение дождя.

— Правда? — искренне удивляюсь, заглядывая в карие глаза.

— Да, — легкий наклон головы, — это было известно еще нашим предкам, когда они умели читать природу, как книгу, — Саша поправляет мой локон возле ключицы и подмигивает: — Не зря говорят, что жизнь в городе лишает нас связи с окружающим.

И правда, будто в подтверждении его слов, тучи начинают быстро сгущаться. Словно темные вуали, закрывающие горизонт, они нависают над нами так низко, что, кажется, можно дотянуться рукой.

Когда Александр поудобнее перекладывает плюшевую гориллу, первая капля дождя падает мне на кончик носа. Со вспышкой молнии в небе сердце замирает и, не сдержавшись, я испуганно вскрикиваю:

— Ой! — в этот момент ливень обрушивается на нас плотной стеной, как будто небо решило открыть свои шлюзы.

Сильные надежные руки смыкаются вокруг меня. Одновременно с этим я чувствую, как ледяные капли проникают сквозь одежду, обжигая холодом кожу. Запах свежести травы и влажности наполняет воздух, а над нами то и дело вспыхивают молнии, разрывая небосвод на части.

— Не бойся, — Александр крепче обнимает меня, и я закрываю глаза, на мгновение позволяя себе забыть о страхе, растворяясь в его близости. — В машину! — его голос почти теряется в разрывном гуле грозового раската.

Всего несколько минут - и я уже сижу в уютном салоне автомобиля, смотрю через запотевшие стекла, как Саша закидывает в багажник плюшевую гориллу.

Когда он, наконец, садится в машину, первым делом проводит пятерней по волосам, сбрасывая с них капли дождя. Мощные плечи расправлены. Мокрая ткань рубашки обрисовывает великолепное мускулистое тело, а темные блестящие волосы слегка взъерошены от порывистого ветра. Вокруг нас шумит дождь. Капли стучат по капоту, словно пытаясь затопить все вокруг.

— Черт! — посмеиваясь, произносит Саша и на слегка заросшей щетиной щеке появляется уже так полюбившаяся мне продольная ямочка. — Ты только глянь! Да меня выжимать можно.

Замираю на своем месте, когда он с легкостью стягивает через голову промокшую насквозь черную рубашку. Губы приоткрываются — попалась… Мягкий свет уличных фонарей проникает сквозь тонированные стекла в салон автомобиля, подчеркивает изгибы мускулистых рук Александра, а игра теней от деревьев добавляет обстановке чувственности. Смотрю, как завороженная, не в силах оторвать от него взгляда.

Он отворачивается, чтобы бросить на заднее сидение промокшую рубашку и крупные узлы мышц перекатываются на широкой спине и плечах. Они, словно живые, сокращаются при каждом движении. Когда Саша поворачивается ко мне, влага стекает по его обнаженной бронзовой коже шеи и груди, а дальше по хорошо выраженным кубикам пресса, пока не исчезает за поясом брюк. Не разрывая контакта глаз, он заводит руки за шею и мои щеки вспыхивают от волнения. Поспешно отвожу взгляд. Нарочно ведь… Знает, какое производит на меня впечатление. Сердце начинает стучать быстрее, а мысли путаются, будто вокруг все размылось под оптической линзой.

Откидываю влажные волосы за спину.

— Я тоже вся промокла, — зачем-то говорю то, что и так очевидно.

Скидываю босоножки с ног и неловким движением пальцев оттягиваю ткань юбки сарафана, которая прилипла к телу. Ледяные капли устремляются вниз, пока не останавливаются в ложбинке груди. Темно-карие глаза наблюдают за ними так пристально…

Вспыхиваю, потому что ставшая полупрозрачной ткань сарафана обрисовывает фигуру, подчеркивая каждую впадинку, изгиб. Я знаю, он все видит, все подмечает.

Взгляд Саши, а затем и рука прикасается к моей влажной щеке.

— Да, я вижу...м— отвечает он с легкой усмешкой, будто без труда читая мои мысли. — У меня на заднем сидении есть плед.

Его голос глубокий, с приятной хрипотцой. Карие глаза блестят, отражая тусклый свет вечерних фонарей и мне становится жарко от этого пронзительного взгляда.

Тепло мужской руки контрастирует с холодом насквозь промокшего сарафана. Замираю, чувствуя, как сердце пропускает удары. В этот момент мир вокруг нас исчезает, остаемся только МЫ. Дождь безжалостно льет, стуча по стеклам, но в этот момент я слышу лишь дрожь и свое собственное сердцебиение. Ищу слова, но они не приходят. Все, что я могу сделать — это прикрыть глаза и позволить этому мгновению впитаться.

Над нами все еще бушует стихия, а в моем внутреннем мире царит полная неразбериха, когда сильные пальцы ласково обводят мой подбородок. Его прикосновение — это нечто большее, чем просто физическая близость. Это мягкое обещание, которое наполняет воздух электричеством.

Открываю глаза и мгновенно попадаю в плен темных, обрамленных густыми черными ресницами. Их насыщенный оттенок приводит меня в состояние безмолвного восхищения. Их красота не только в яркости, но и в глубине. Взгляд Саши обжигает... и я нервно перекидываю волосы на плечо, робко улыбаясь:

— Мне очень понравилось сегодня.

— Красавица, такая нежная... — ласкает в ответ бархатным голосом, уверенно ведет пятерней по моим влажным волосам.

Отведя пряди в сторону, его рука движется по чувствительной коже шеи, а затем вновь ласково проводит по гладким прядям волос, оставляя за собой теплый след, словно касание легкого бриза. Другая рука обхватывает мою талию и сильные пальцы сминают шелк платья. Каждая клеточка кожи мгновенно оживает, отзываясь на прикосновения.

Взгляд Александра, полный восхищения и желания, говорит больше, чем любые признания. Мои губы дрожат под этим прожигающим откровенным мужским вниманием. Каждый его жест — комбинация нежности и страсти. Не выдержав, я опускаю ресницы, но только, чтобы вновь тут же поднять глаза.