Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

27.3

Это так неожиданно и откровенно, что теряюсь. Моя ладонь несмело опускается на горячую кожу смуглой груди. Оттолкнуть? Обнять?!

Прервав тягучий поцелуй, Александр проводит большим пальцем по моим слегка саднящим губам. Сминает их.

От аромата его кожи кружится голова и я выгибаюсь в сильных руках. Пряные оттенки перца, дымного шафрана… ммм…

Ладонью провожу по твердым, словно сталь мышцам. Они такие горячие, неподатливые. Я чувствую, как под ладонью, грохочет сильными ударами мужское сердце. Оно, словно мощный мотор, работающий на предельных оборотах. В этом грохоте есть что-то одновременно пугающее и завораживающее. Кажется, будто он борется с внутренними демонами, от чего сердце бьется все чаще и громче.

Легкий шелест моего сарафана, горячие прикосновения и шепот:

— Моя девочка.... — язык Саши, будто дразня, проходится по моим приоткрытым губам, а затем вновь чувственно ныряет в горячую влажную глубину.

Мое тело пылает, словно обожженное, и я не могу удержаться от того, чтобы не поддаться этому искушению.

Его губы неторопливо касаются моей бешено бьющейся жилки на шее, заставляя слегка запрокинуть голову назад. Прикосновение загорелых пальцев легкими иголочками трепетно пробегает от плеча к ключицам. С каждой секундой его пальцы движутся все ниже, оставляя за собой шлейф сумасшедших эмоций. В этот момент в моей душе разгорается настоящее пламя — желание и страх, все переплетено в крепкий узел. Я закрываю глаза, позволяя этому чувству окутать меня. Тонкая грань между нежностью и страстью исчезает, оставляя после себя лишь вихрь обжигающих ощущений. Его дыхание становится все тяжелее, отдаваясь эхом в голове.

Сладкий стон срывается с моих губ, но его поглощает очередной пылкий поцелуй. А его язык… мурашки бегут вдоль позвоночника и рук от дерзких быстрых прикосновений. По-мужски настойчивые, они высекают огненные искры желания, отдаваясь где-то внизу трепещущего живота.

Саша тянет меня на себя, теснее прижимая к своей обнаженной мускулистой груди. Кожа рук мгновенно покрывается сладкими мурашками. Резкий рывок и… я на нем.

К лицу стремительно приливает кровь. Не разрывая глубокого жадного поцелуя, Александр нажимает на какую-то кнопку на панели слева от руля и спинка кресла начинает медленно опускаться.

Упираюсь ладонями в широкие плечи, подо мной литые мускулистые ноги, бедра обтянутые черными брюками. Почти задыхаюсь! Через тонкую ткань нижнего белья я ощущаю металл пряжки ремня. Это прикосновение вызывает странные чувства: уязвимости и… какого-то почти первобытного напряжения. В этот момент все привычные границы размываются. Теряю голову... Все нормы стирются, и я чувствую себя на краю бездны, готовая прыгнуть в нее.

Когда широкие ладони жадно и нетерпеливо скользят по моим бедрам, я буквально стою на краю, балансируя между испугом и желанием. Короткий, судорожный глоток воздуха, когда Саша, будто сжалившись, выпускает мои губы из жаркого плена.

Боже! Прижимаю дрожащие пальцы к припухшим от поцелуя губам. Что это было?

— Сладкая, — шепчет он хрипло мне на ухо, а затем порочно прикусывает мою нижнюю губу. Ладони чувственно ласкают, обнаженную кожу моих бедер, талии. Его голос совсем сел и мне это безумно нравится. — Вкусная… как мармеладка.

Как только Саша немного меняет положение ног, я густо вспыхиваю. Внутренней стороны бедра прямо через грубую ткань брюк касается что-то твердое. Внушительного размера… Томление внизу живота заставляет инстинктивно свести ноги еще плотнее. Но, похоже, это плохая идея — мы стали только ближе, теснее друг к другу. Непроизвольно ерзаю и из широкой груди Александра вырывается шумный выдох.

Карие глаза остро следят за каждой эмоцией на моем лице.

— Прямо здесь? — спрашивает он, тяжело дыша. Его ладонь опускается чуть ниже моей спины, сминает шелк платья, приподнимая. — Уверена?

Прикусывает мочку уха и я приоткрываю губы от наслаждения:

— Мм–м?

Слишком хорошо… невыносимо. Ресницы трепещут. Что? Что он сказал? Очень сложно сосредоточиться.

— У меня сейчас ширинка порвется… — проникают в мои мысли отрывки слов Александра.

Горячие губы, а затем и его язык скользит по бурно вздымающимся округлостям груди над кромкой выреза сарафана.

— Черт, где резинка...

Резинка? Растерянно тянусь рукой к своим разметавшимся за спиной прядям. Вот же она... Резинка у меня в волосах. Зачем она ему?

Прежде, чем успеваю хоть что-то осознать, моги губы сминает очередной жадный, порочный поцелуй. Перебитые, шершавые костяшки пальцев касаются моей кожи, вызывая нежное покалывание вдоль спины.

Саша фиксирует меня руками за бедра, не дает и шелохнуться. А я… вновь в полной мере ощущаю внушительную величину его желания. Невнятный звук срывается с моих губ. В нем сливаются множество чувств — и трепет, и страх, и волнение. Стук сердца в ушах набирает мощь, как реактивный двигатель.

Поощренный моим откликом, Александр оставляет на чувствительной коже груди очередной влажный поцелуй, оттягивает ткань ниже.

Теряю голову. Запускаю ноготки в его прохладные шелковистые волосы. Это все напоминает проснувшийся вулкан, извергающий лаву, готовую смести все преграды на своем пути. И пусть мой сарафан сбился и уже где-то на талии. Будь, что будет! Глаза закрываются и я позволяю себе окунуться в водоворот эмоций.

— Хочу тебя… — пальцами, едва касаясь, обводит небольшую округлость груди. Мужская ладонь сжимает в собственническом жесте податливую трепещущую плоть. — Башню сносит.

Пока его язык и губы вытворяют какое-то волшебство, я тону в этом мгновении, как в сладком сиропе. Сладко, жарко! Веду ноготками по мощным мужским бокам, провожу по могучей шее и коротко стриженному затылку. Из широкой груди Александра, вырывается такой похожий на рычание звук. Мне не хочется возвращаться в реальность. Никто не заставит…