Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 28

Олеся

Накидывая рубашку на плечи, Саша неспешно выходит из машины. На ходу небрежно застегивает пуговицы.

Ладонь судорожно тянется ко рту, и я с трудом сглатываю ставшую вязкой слюну. Что… что сейчас будет?!

В ушах по нарастающей начинает звенеть тишина. Прямо, как на спектакле, когда все зрители затихли, а занавес еще не подняли. Делаю глубокий вдох и с силой сжимаю пальцы в кулаки. Надо успокоиться, взять себя в руки! Еще панической атаки мне не хватало... Только не сейчас!

Несмотря на то, что Александр закрывает обзор широкой спиной — тень присутствия бывшего мужа накрывает меня, словно саван. Передергиваю плечами. Хотя вечер довольно теплый, вдоль позвоночника ползут зябкие мурашки. Как ногтем по стеклу — в голове все еще звучит его ледяное — “ПОГОВОРИМ?”.

Когда Александр равняется с Цыссом, инстинктивно подаюсь вперед. Я не слышу, о чем они говорят, но весь их диалог словно написан на лицах. В воздухе витает такое напряжение, что, кажется, его можно буквально разрезать ножом.

Влажным ладонями провожу по коленям и нервно расправляю юбку сарафана. В машине Саши я будто в защитном пузыре. Возможно, это и к лучшему… Изолирована не только от звуков, но и от всего мира.

Непослушная прядь волос падает на лицо и я заправляю ее за ухо. Непроизвольно концентрируюсь на двух высоких мужских силуэтах, подсвеченных фарами автомобиля.

Саша с агрессией наклоняется к Цыссу. Его фигура натянута до предела, словно трос, готовый порваться от напряжения. Плечи подняты, а когда он на мгновение оборачивается, в карих глазах пылает огонь, способный вспыхнуть от малейшей искры.

Вдоль моего виска ползет капелька пота… Это напряжение, его можно почти осязать: оно окутывает, как густой туман. Воздух в машине становится тяжелым, удушливым.

Поджимаю губы, переводя взгляд на бывшего мужа. Дискомфорт накрывает клокочущей волной. Отвожу глаза. Ощущаю что-то липкое, неприятно-тошнотворное. Я убираю с лица волосы и снова смотрю на него.

На Косте, как всегда, идеально сидящий по фигуре костюм и галстук аккуратно завязан. Безупречный вид, цинично рассчитан лишь на одно — произвести впечатление на всех вокруг, подчеркнуть статус, а, главное, важность. А по мне так - единственное, что ему пойдет — это рубашка с длинными рукавами, которые завязываются сзади. Ненавижу!

А вот на моем Саше напротив: простые черные брюки и рубашка. Он словно дышит свободой и спокойствием. Из глубины груди поднимается странное чувство. Оно так похоже на… гордость. Его мужественность не нуждается в дополнительных атрибутах.

За этим контрастом скрывается настоящая суть: Костя стремится показать свой статус; Александр же знает, что его уверенность не требует подтверждений, и в этом его самая большая привлекательность - для меня.

Губы Кости движутся, но звуки не доходят сквозь стекло. Между нами будто стоит невидимая стена.

Тянусь к мигающим в очередности сенсорным кнопкам на деревянной панели. Когда стекло опускается, я слышу лишь обрывки фраз, которые “подкидывает” ветер:

— Не знаю, где я перешел тебе дорогу, но догадываюсь, — голос Кости звучит глухо, без свойственных ему нот высокомерия. — Мы можем найти способ решить это без конфликта?

Мрачный взгляд Александра пробирает до костей.

— Найти способ? — произносит он с явным скепсисом, складывая руки на груди. — Мне это не интересно.

Четко слышу между строк, что за этой фразой скрывается нечто большее, чем просто упрямство.

Порыв ветра поднимает вверх листву на дороге и следующее, что я слышу после их шелеста:

— Полностью уничтожить? — переспрашивает Константин, с напряжением в голосе. Прячет руки в карманы классических брюк. Нервничает?

Он хоть и пытается сохранить хотя бы иллюзию конструктивного диалога, только это плохо выходит:

— Разорить? — кадык бывшего поднимается по горлу и опускается вниз.

Александр лишь усмехается. Его взгляд холоден и циничен.

— Готовься, — произносит он мрачно, так, что кровь стынет в жилах. — Ты будешь…

Испуганно вздрагиваю, когда совсем рядом “пролетает” красная “Лада”. Блин! Ничего не слышно! Но тон, которым сказаны слова Саши, звучит, как приговор.

На лице Цысса читается беспомощная злость, которая превращается в плохо скрываемую ярость. Костя всегда был хладнокровным человеком: принимал жесткие решения. Уволить семьянина с тремя детьми? Легко! Удержать всему коллективу новогоднюю премию — проще простого. Оскорбить или унизить того, кто слабее? С удовольствием. Однако, сейчас, когда он находится лицом к лицу с Сашей, его хваленая уверенность трещит по швам.

Саша не просто физически сильнее. Он, не прикладывая усилий, будто монолитная плита, клонит Костю к земле. Вселяет одним взглядом чувство неуверенности. Каждое слово, небрежное движение рук Александра, полные пренебрежения насмешки давят на Костю, как тяжелый груз. Не сомневаюсь, в такие моменты рядом с Сашей даже самые стойкие потеряли бы уверенность.

Я и представить не могла, что собственные слабости, о которых Костя раньше не мог и подумать, заставят его пресмыкаться перед тем, кто на порядок выше.

Александр целенаправленно размывает границы его самооценки.

По горлу поднимается горькая желчь и я мысленно обращаюсь к Цыссу: почувствуй на своей шкуре, гад!

Мне хочется, чтобы он узнал, каково это — испытывать на себе всю тяжесть неуверенности, которую он сам же сеет вокруг.

Прижимаю руку к животу. Тревога будто закручивается в тугой узел. Давит. Понимаю — то что происходит между мужчинами, это не просто физическая конфронтация, а настоящая психологическая война. Саша не оставляет шансов на ошибку, и каждая попытка Константина ответить вызовом, превращается в еще один шаг назад, в тень соперника.

— Куда ты щемишься? Это моя территория, — неожиданно четко звучит в тишине голос Александра. Едко, зло. как остро заточенная бритва: — Усек? Моя женщина, мой ребенок. МОЯ СЕМЬЯ.