Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 29

Саша опускается на водительское место и сжимает руль с такой силой, что под пальцами скрипит кожаная обивка.

Не уверена, но, кажется, слышу брошенное сквозь крепко стиснутые зубы “кумарит”*. Это слово, как будто срезает воздух по касательной. Наполняет его ломким напряжением, которое я почти осязаю на коже.

Беспокойно ерзаю на кресле, когда Саша резко вскидывает взгляд в зеркало дальнего видения, где отражается мое бледное лицо на фоне темных волос.

Он видит меня насквозь. Карие глаза фиксируют мельчайшие детали — дрожание век, скованная поза... Читает в моем взгляде страх и уязвимость, которые я тщетно стараюсь скрыть. Да, я ранимая. Подобно тонкому стеклу, готовая треснуть - не то, что от удара, а малейшего прикосновения.

Машинально касаюсь безымянного пальца - там, где раньше блестел ободок обручального кольца. Я больше не чувствую его холод, оковы сброшены. Свободна, несмотря на штамп в паспорте - и Костя это знает.

Бесконечно долгие пару секунд провожаю взглядом “Роллс Ройс”. Не выпускаю дорогу из внимания, ровно до того момента, пока машина Цысса полностью не исчезает за поворотом. Ничего не вижу перед собой: ни пешеходов, ни улицу, подсвеченную фонарями, лишь размытые контуры.

— Лесь, ты в порядке? — грубоватый, густой баритон ласкает слух. Александр нежно касается горячими пальцами моей прохладной щеки. В его голосе звучит искреннее беспокойство, которое заставляет меня тяжело сглотнуть.

— Да, — почти на автомате прижимаюсь щекой к слегка шершавой ладони. — Все хорошо.

Этот жест-прикосновение стал для нас уже своего рода ритуалом.

Саша медленно наклоняется ближе, и я слышу его дыхание. Оно неразрывно связано с биением моего сердца. В этот момент я чувствую себя особенно уязвимой и одновременно сильной. Сильной, исключительно благодаря его поддержке. Моя опора.

Постепенно темно-карие глаза Александра смягчаются. Плечи, обтянутые черной рубашкой, уже не кажутся такими напряженными.

— Что он хотел? Он… — прикусываю губу, запнувшись на полуслове, но тут же выпаливаю, как на духу: — Развод не дает, да? Я так и знала! Это…

— Лесь, выдохни, — Александр поворачивает ключ в замке зажигания, и двигатель с мягким «рыком» оживает. — У него просто компас сломался.

Сашин тон совсем не совпадает с шутливым содержанием. Его слова, однозначно, скрывают куда более глубокий смысл.

— Оставь это мне, — смуглые пальцы проходят по мощной загорелой шее, аккуратно поправляя воротник рубашки. — Твоя хорошенькая головка не должна думать о таких вещах. Я все решу.

“Я все решу” — словно по щелчку внутри меня будто открылась дверь, выпускающая из клетки гнетущую тяжесть, заполнявшую грудь.

— Ты ведь знал, что он здесь, так? — устало вздыхаю, не находя в себе сил протестовать. — Ловит нас.

Александр на секунду отводит взгляд, а когда отвечает, слегка щурит глаза:

— Знаешь, есть такая поговорка: «Ловит волк, да ловят и волка».

Резко вскидываю голову. Эти слова обжигают. Сознание, охваченное тревогой, упорно пытается выстроить логическую цепочку. Я примерно догадываюсь, что он вкладывает в смысл этих слов. Мурашки бегут по рукам, но я сдержанно киваю.

— Не волнуйся, — в хмуром взгляде Саши я вижу лишь стальную уверенность: в себе, в своих силах. — Я позабочусь об этом.

Отвожу взгляд и всматриваюсь в опустевшую дорогу. Никак не могу избавиться от воспоминаний об омерзительной привычке мужа — постоянно наблюдать, как ночной хищник. Ему всегда нравилось появляться внезапно, как тень, показывая свою власть и контроль.

— А ты не думаешь, что это все приведет к еще большему конфликту? — спрашиваю, надеясь, что мой страх не так очевиден.

— Конфликт неизбежен, — он пожимает плечами, — но иногда, чтобы сбросить цепи, нужно создать шум.

Сосредоточенно смотрю на человека, который взял на себя роль моего защитника, несмотря на все риски. И все же, я не понимаю: зачем ему это?

Но в чем-то Саша прав. Главное — действовать, а не прятаться. Хорошо…

Перекинув волосы на плечо, принимаюсь возиться в прядях.

— Саш, — говорю, стараясь придать своему голосу легкость, — ты спрашивал про резинку, сейчас...

Завожу руку за спину, а, когда поднимаю взгляд, меня словно пронзает током. Темное пламя, горящее в карих глазах Александра, заставляет сердце замереть. Не понимаю, что такое?

— Вот, — слегка помедлив, смущенно тяну за пружинистый пластик. Резинка без труда поддается и я снимаю ее со все еще влажных прядей волос.

Уголок чувственных губ Александра, слегка дрогнув, приподнимается. Пару долгих мгновений он задумчиво смотрит в мои широко распахнутые глаза, будто пытаясь разгадать, что скрывается за их наивностью? Затем протягивает ладонь, когда она раскрывается, я кладу в нее кругляшок из упругой желтой пластмассы.

— Спасибо, мармеладка, — усмехается Александр. На секунду меж его четко очерченных губ мелькают острые белоснежные резцы.

Мое сердечко екает и в груди разливается теплое волнение. Уж не знаю, что именно его так позабавило моих словах, но рада, что смогла поднять Саше настроение.

— Поехали домой? — спрашивает он, бросая взгляд на свои наручные часы.

Мне ничего не остается, как согласиться:

— Угу.

Пока карие глаза сосредоточенно следят за дорогой, разглядываю уверенные движения мускулистых рук. Александр “чисто” ведет авто, чувствуя дорогу и машину.

На его запястье сверкают спортивные стильные часы. Лаконичные, но в то же время броские. А рядом с ними... моя желтая резинка. Этот простой, скромный аксессуар для волос кажется совершенно неуместным рядом с такой роскошью.

Подношу указательный палец ко рту, стараясь скрыть смятение. Старая привычка, которая приходит в моменты неуверенности. Машинально покусываю накрашенный светло-розовым лаком ноготь. В голове то и дело крутятся мысли о различиях между нами. Он — успешный, уверенный, привлекающий внимание, а я — та, кто хочет быть максимально незаметной, живет в своем небольшом мире, где сестренка — это главный смысл жизни.