Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 29.2

— Вижу, — прислонившись плечом к дверному косяку, Александр внимательно оценивает мою “домашнюю работу” по созданию двоичного кода. Подсвеченные мягким светом люстры карие глаза смотрят на записи с одобрением. — Отлично, Лесь. Я в тебе и не сомневался.

— Правда? — просияв, счастливо хлопаю в ладоши. - Было непросто, но я смогла — оптимизировала пять строк кода в одну. Сама!

Заведя мускулистые руки за голову, Саша расставляет локти и лениво потягивается.

— Да, ты поймала суть, — улыбается он своей обезоруживающей улыбкой, а затем кладет исписанный лист бумаги обратно на журнальный столик. — Иди-ка сюда.

Медленно, будто боясь спугнуть, Александр раскрывает руки для объятий.

Без раздумий, бросаюсь в них. Прильнув всем телом к Саше, прижимаюсь щекой к мускулистой груди. Закрываю глаза, вдыхая его аромат — смесь свежести, пряного черного перца и чего-то неуловимо знакомого, будто я вернулась домой после долгого путешествия. Надышаться им не могу!

— Соскучился безумно, — признается Александр, проходясь ладонью по моей спине до лопаток и обратно вверх. — Худышка моя...

Я буквально каждый раз “зависаю”, слушая его голос. Низкий, с хрипотцой… Он словно обволакивает, посылая рой мурашек вдоль груди и рук. Обвиваю его торс руками. Я почти готова мурлыкать — так приятно.

Он уже переоделся: домашние черные брюки и такого же цвета футболка, а в волосах сверкают капельки воды. Видимо, и душ успел принять.

Сейчас передо мной будто совсем другой человек. Всегда окружающая его атмосфера власти и жесткости – все это осталось за порогом дома.

Несмелая улыбка блуждает на моих губах. Надо же, как, порой, внешность бывает обманчива: суровый и мощный, как скала Саша оказался таким тактильным! Это для других он, возможно, и грозный барс, а для меня — самый настоящий домашний котик.

— Обожаю твою улыбку, — проникает в мои мысли голос Саши. Потеревшись своей щекой о мою, он отодвигает носом в сторону прядь моих волос. Вдыхает с шумом аромат каштановых волос и кожи, — ...и форму твоих сладеньких губ тоже обожаю.

Его слова тут же заставляют вспомнить наш первый поцелуй в автомобиле. Воспоминания такие острые, что кровь устремляется по сосудам и венам, а сердце колотится тяжелыми толчками. На какое- то мгновение мне даже кажется, что я снова чувствую прикосновение его дерзкого языка к нёбу…

— Саша… – начинаю говорить, но он прижимает палец к моим губам, заставляя замереть в ожидании.

— Знаю, в последнее время я мало уделял тебе внимания, — Александр ласкает большими пальцами кожу моих щек, обводит нежно очертания округлого подбородка. — Обещаю, исправлюсь.

— Мне тоже тебя не хватало, — признаюсь застенчиво, вставая на носочки, чтобы обвить его жилистую шею руками. – Очень-очень.

Длинные ресницы Александра опускаются на мгновение, прикрывая почти ставшие черными глаза. Будто мои слова — последняя капля для и без того не безграничного мужского терпения.

Едва слышно выдыхаю, когда он накрывает мои губы медленным, чувственным поцелуем. Шелковый язык творит какое-то волшебство… Поцелуй получается таким сладким, что я чувствую легкое головокружение.

Деликатно сминая ткань маечки, смуглые руки нежно изучают плавные изгибы моей фигуры. Спускаются ниже… Едва дышу, когда он настойчиво потирает большим пальцем обнаженную кожу между майкой и эластичным пояском леггинсов. Как всегда, заставляет меня чувствовать все… слишком остро.

Сердце грохочет, как дурное, когда грубоватые ладони Саши нежно сжимают мою талию — так, что без труда обхватывают ее полностью.

— Какая же ты трогательная и милая,— шепчет он, ненадолго прислонясь лбом к моему. Свободной рукой благоговейно перебирает пятерней мои распущенные пряди волос, достающие почти до самых бедер. — Весь день думал о тебе.

Темные глаза, опушенные черными ресницами, смотрят пристально в мои — подернутые негой.

— Едва очень важный проект не запорол, — будто удивляясь самому себе, говорит Александр с легкой усмешкой. — Почувствовал себя “Джуном”*.

— Не верю, — качаю головой и робко пробегаю пальцами по мужскому затылку. Провожу по выбритой двойной полоске, на его коротко стриженном виске. — Ты никогда не ошибаешься, — говорю это не для того, чтобы потешить его самолюбие. Нет! Просто это правда.

Я знаю, насколько Саша самоироничен, особенно, когда речь идет о навыках программирования. Считает, что нет пределу совершенства, особенно, в работе.

— Устала? — заботливо спрашивает он, заглядывая в мое разрумяневшееся от приятного волнения лицо.

— Да нет… — неопределенно пожимаю плечами.

Тонкий аромат цветов приятно касается моего обоняния и я бросаю мимолетный взгляд на красные тюльпаны с фиолетовым румянцем в вазе. А еще говорят, тюльпаны не пахнут. Врут. Мои пахнут!

— Так, да или нет? — посмеивается Александр, отстраняясь, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Светлана Михайловна очень помогает, — запрокидываю голову, чтобы встретиться с его глазами.

Дыхание тут же сбивается при одном его взгляде: это как ловить баланс на краю пропасти. Я провожу ладонями по его крепкой груди. Чувствую через черную ткань футболки теплую кожу — словно касаюсь чего-то родного и близкого.

— Черный – твой любимый цвет? — спрашиваю с лукавой улыбкой на губах, подмечая его неизменный выбор в одежде. — Да?

— Народная мудрость гласит: одежду надо покупать под цвет шерсти своей кошки, — отвечает он с легким юмором в голосе, и я не могу не улыбнуться в ответ.

— Но, у тебя сфинкс, — укоряю Сашу, будто он нарушил какой-то закон логики.

— Да, — его улыбка становится шире, — поэтому я покупаю то, что нравится.

— Угу, все понятно, — все еще улыбаясь, бью его шутливо кулачком в бок, игриво стреляя взглядом. — Значит, любимый.

Мужские руки вновь мягко обвивают мою талию. Он делает это так нежно, словно боится неосторожным прикосновением причинить боль. Словно я - фарфоровая кукла, с которой необходимо обращаться очень осторожно. Бережно. Трепетно.