Ребенок с гарантией. Мы не твоя семья!

глава 31. 2

Что?! Уязвлено отшатываюсь от экрана. Дрожь пробирает от макушки до кончиков пальцев. Как будто окатили кипятком! Внутри меня все клокочет от ожога, который пришелся на самое сердце. Запускаю пальцы в волосы, ощущая, как к лицу стремительно приливает кровь.

Пять лет?! Мне кажется, что я теряю почву под ногами. Божее-е! Пять… Судорожно пытаюсь понять, как мир, который казался таким стабильным, вдруг начал рушиться?!

В голове раздаются отголоски давнего разговора между мной и Сашей.

“Кто такая Ольга?” — спросила я тогда.

“Просто знакомая…” - весьма расплывчатый ответ.

Прикусываю щеку изнутри, ощущая солоноватый привкус металла во рту. Пять лет — это целая вечность в отношениях. Почему не сказал? Зачем он так? Тяжело сглатываю.

Ложь…

Перед глазами все плывет, и я медленно сглатываю, не отрывая взгляда от изображения высокой фигуры Саши. Его четко очерченные губы приоткрываются и с них срывается беззвучное ругательство.

— Успокойся, — грубо одергивает он Ольгу. Желваки на высоких скулах перекатываются и через секунду в карих глазах мелькает ярость. — “Приглуши” свое присутствие и не ввязывай сюда Олесю.

— А то что? — демонстративно запрокидывает голову Ольга. В ее словах звучат уязвленность и обида, плохо прикрытые маской сарказма. — Может, еще ударишь?!

В ответ на провокации втянуть себя в “базарный” конфликт, между широкими бровями Александра лишь появляется вертикальная борозда.

Завидуя его самоконтролю, растерянно смахиваю капельки пота, выступившие над верхней губой.

— Я женщин не трогаю, — отрезает холодно он, поднимая подбородок. Но, когда с силой сжимает челюсти, в голосе слышится суровое предупреждение: — но, еще одно слово про девушку — и ты сильно пожалеешь.

Рассерженно поведя плечом, Александр наклоняется к ступеням, чтобы подобрать футболку. Спокойными размеренными движениями надевает ее под пристальным взглядом женщины.

— Алекс, у тебя айкью больше ста сорока, — не сдается бывшая Саши, делая шаг к нему. Ее голос ровный, но каждая фраза звучит для меня, как выстрел. — О чем ты с ней будешь разговаривать? — провоцирует с иронией , наклоняя голову на бок. — Мультики обсуждать?

Слова, как ядовитые стальные крючки, цепляются прямо за сердце. Тянут, причиняя боль. Но я уже догадываюсь — это глубокая зависть скрытая за морем иронии. Зависть к тому светлому, что есть между мной и Сашей.

— Да даже, если так, — Александр мрачно кривит уголок рта в одну сторону и одним махом жестко расставляет акценты и границы. — Не лезь, Оля. У меня там все серьезно.

Убираю дрожащую руку от пылающей щеки. Его слова попадают в самое сердце… и по моему телу мгновенно разливается облегчение. Только вот несмотря это на кончике языка все еще остается горьковатый привкус лжи.

— Вот как? “Серьезно”? — повторяет она медленно.

Можно подумать, будто Александр произнес непонятное слово на другом языке. Но уже через мгновение на лице Ольги отражается шок и уязвленное самолюбие. Видимо, привычные установки начинают трещать по швам, но женщина мгновенно собирается.

— Решил чистеньким выйти, да? — говорит сквозь зубы блондинка. Каждое ее слово выдает глубокую рану, которую Ольга пытается скрыть. — Не получится!

Полные губы сжимаются в тонкую линию, а в уголке рта появляется заметная складка.

— Не хочешь вернуть мою ленту? — Глядя на Александра с вызовом, она протягивает руку ладонью вверх.

Затаив дыхание смотрю в экран. Ленту?! Ее вопрос, словно болезненный укол в мое сердце.

— Отчего же не хочу? — отвечает сухо Александр. — Хочу.

Почесав затылок, он стремительно направляется к своему автомобилю. Большой, серьезный, мощный - даже машину подобрал себе под стать.

А я… я наблюдаю за этой сценой, будто нахожусь в своем собственном аду. Горю. Плохо...

Нервно провожу языком по пересохшим губам. Ревность — темная и ядовитая, проникает в каждую пору моего существа, когда он возвращается к Ольге и небрежно протягивает длинный лоскут шелка. Тот самый, который я нашла в гостиной пару дней назад...

Блондинка тут же накидывает на шею алую ленту, плавно и уверенно, как будто выполняет ритуал, известный лишь только им двоим. Ее взгляд ловит объектив камеры и в этот момент кажется, что время останавливается. Тонкая грань между игривостью и провокацией, которая пересекается в ее улыбке…

Лента изящно свисает на шее, обретая новое значение — символ чего-то запретного, едва уловимо намекающего на то, что может ранить невидимого зрителя.

Становится неловко. Я словно оказываюсь немым свидетелем чего-то личного и интимного. Смотрю на нее не отрываясь, но, при этом, испытываю непреодолимое желание отвернуться.

Красная лента, давящая на кожу, кажется символом чего-то запретного, чего-то… Я чувствую, как внутри меня растет нечто непонятное и гадкое, проникающее под самую кожу.

Потерянно перевожу остекленевший взгляд на Сашу. Его ноздри свирепо раздуваются, а широкие брови сведены на переносице. Черные ресницы, густо обрамляющие потемневшие глаза опускаются, и в какой-то момент мне кажется, что Саша становится похожим на затаившегося опасного хищника.

— Какого черта ты вытворяешь? — цедит Александр сквозь сжатые зубы. В его голосе звучит удивление и гнев. — Совсем съехала с катушек?