Рецепт давно минувших дней

Глава 2

Утро выдалось быстрым: чтобы добраться до работы ко времени, назначенному журналистом, встать пришлось почти на час раньше. Фреди явно не одобрял спешки и раннего подъема и смотрел на хозяйку строго с не заправленной еще кровати. София металась между кофеваркой, которая варила кофе слишком медленно, ванной и шкафом. Наконец, наряд на сегодня был выбран, чашка наполнена ароматным напитком, можно было перевести дух. Старе устроилась за обеденным столом и сделала первые глотки. Уже светало, а снег перестал идти. За окном рождался еще один зимний день, словно вышедший из картинной галереи: белое одеяние к лицу было северному городу, любой его части, будь то центральная Сенатская площадь или небольшой спальный район в восточной части.

София часто думала, что в Хельсинки она оказалась совершенно случайно: родом она была из Турку, там же училась в университете. Она сама да и ее близкие думали, что по окончании она отправится работать в Стокгольме: как ни крути финским шведам с не очень хорошим знанием финского найти работу было проблематично. Старе хоть и старалась учить финский, но акцент ее выдавал да и грамматика то и дело подводила. С ветряными мельницами бороться сложно да и бесполезно, поэтому София перестала отправлять резюме в финские компании, откуда ей даже не отвечали, а сосредоточилась на целенаправленном переезде на запад. Из Швеции ей отвечали охотно, и за годы учебы она успела пройти практику почти во всех крупных архивах страны. В Турку ее жизнь ей нравилась, все было удобно и знакомо, однако ничего особенно важного ее там не держало. Мама и сестра спокойно отнеслись к ее идее переехать - несколькими годами ранее в Гетеборг переехал ее старший брат с семьей, а расстояние от Турку до Швеции все же было незначительным. Однако перед самым выпуском в жизнь Старе вмешался случай: ее однокурсница, получившая стажировку в архиве при университете Хельсинки, сломала ногу и порекомендовала на свою замену Софию. Та вначале опешила и честно предупредила, что по-фински она написать может только если записку секретарю о том, что нужно купить ручки. Возглавлял в то время архив довольно видный деятель, тоже из финских шведов. Он посмеялся над словами Старе и добавил:

- София, дорогая, чтобы научиться плавать нужно на лодке заплыть на самую глубину и нырнуть. Конечно, надо, чтобы с лодки кто-то знающий страховал. Так вот считайте, что вы на этой стажировке оказались в самой середине Балтийского моря и нырнули, а я вас уж подстрахую.

София задумалась и приняла приглашение. Терять ей было нечего: ее рабочее место в Стокгольме ждало ее только с октября, а на дворе стоял май. Свое последнее лето перед настоящей взрослой жизнью, а именно так она принимала свой переезд по другую сторону моря, планировалось провести на даче, чтобы насладиться красотой финского лета по полной. Однако лишние деньги - а стажировка была оплачиваемой - были совсем и не лишними, поэтому для проформы она, конечно, посоветовалась с мамой, и через пару дней после разговора с главой архива она ехала на междугороднем автобусе.

София прибыла в столицу в то самое время, когда город блистал. Хельсинки, как галантный кавалер, показывал новой жительнице лучшие свои стороны, очаровывал и влюблял в себя. Уже успели уйти первоцветы, но уже то тут, то там выглядывали тюльпаны, рододендроны, а в воздухе угадывался легкий запах сирени. Она не цвела еще, но обещание волшебного лета уже звучало в этом тонком аромате. Белые ночи не оформились пока в полную свою мощь и вечером опускали нежные сумерки, в которых иногда сложно было углядеть очертания предметов. Старе гуляла по городу как завороженная и в свободное от работы времени бывала на всех последних выставках, на самых узких улочках, на всех островках, и уже к Иванову дню разбиралась в лучших кофейнях города лучше местных. В архиве все ладилось: коллеги откликались на все просьбы да и Старе чувствовала себя как рыба в воде. Работа ей нравилась и ни секунды она не жалела, что однокурсница ее посоветовала себе на замену. В конце лета в кабинет пригласил глава архива и неожиданно предложил позицию: одна сотрудница выходила в декрет, а найти замену пока не получилось - требования были уж больно неординарные.

- София, ты же знаешь, Ритва в декрет через два месяца выходит, мальчик у нее родится, - начал глава архива.

София кивнула. Не заметить, что Ритва вот-вот станет матерью не представлялось возможным: у нее живот на нос лез, и она сама напоминала об этом, когда на обеде брала две порции. “Мне же нужно за двоих есть”, - обычно говорила она изумленным коллегам.

- Нам замена нужна, но только найти ее уж больно мудрено. Ты же знаешь, Ритва занимается оцифровкой документов периода Российской империи, а там нужно и шведский знать, и по-русски понимать.

София начала догадываться к чему он клонит и снова кивнула.

- Ты, я знаю, в университете русский изучала, не так ли?

- Да брала несколько курсов, - подала голос Старе.

- Как думаешь, справишься с такой работой? - в лоб спросил глава архива.

Старе на секунду задумалась. С русским языком отношения ее были странные. Курсы она брала только как дань уважения к своим корням: то была в их семье традиция, что каждый должен русский учить. Однако учить так, чтобы выучить еще никому не удавалось: практики не было. София знала от мамы, что ее прапрадедушка по-русски тоже старался не говорить: он быстро освоил шведский. На русский он лишь изредка переходил со своей женой, освоившей самый минимум, если нужно было обсудить что-то, чего дети не должны были понять ни при каких условиях. Старе исправно сдавала экзамены по языку и получала вполне приличные отметки, но отсутствие навыка говорить и писать не было на руку молодому специалисту. Она честно призналась в этом своему начальнику. Тот вздохнул расстроено.

- Ну а читать-то ты по-русски сможешь?

- Читать - точно смогу, - без тени сомнения сказала София.

- Ну тогда заступай вместо Ритвы. Я слышал, ты в Швецию собиралась переезжать. Тоже дело хорошее. Даю тебе времени до завтра.