Рецепт для главного врача

Глава 1

Полина

Если бы меня спросили, какой суперсилой я обладаю, я бы не задумываясь ответила: «Умение притягивать космический позор». Серьезно, если в радиусе пяти километров есть хоть один шанс глупо опозориться, вселенная активирует режим поиска и наводит его прямо на меня, Ковригину Полину Дмитриевну, дипломированного педиатра.
В этот вторник в моем кабинете разверзся ад. Трехлетний Тёмочка ревел на такой ультразвуковой частоте, что пластиковые баночки для анализов на полках жалобно вибрировали. Мои уговоры, обещания показать «птичку» и даже демонстрация плюшевого зайца без одного уха потерпели крах. Тёмочка требовал свободы и не желал показывать горло.
В отчаянии я вытащила своё секретное оружие — баночку с мыльными пузырями.
— Тёмочка, глянь, летят! — заорала я, пытаясь перекричать его сирену, и изо всей силы дунула в пластиковое кольцо.
В воздух взмыла стайка переливающихся шаров. Тёмочка на секунду захлопнул рот от удивления. Победа! Но парочка самых гигантских и коварных пузырей, подхваченная сквозняком из окна, вальяжно полетела прямиком к открытой двери кабинета. Пытаясь удержать угасающее внимание ребенка, я ринулась наперерез этой мыльной эскадрилье. Попятилась к выходу спиной вперед, активно махая руками и издавая звуки взлетающего истребителя:
— Вжух! Лови их, Тёмочка, лови-и-и!..
Спиной я почувствовала, что врезалась во что-то твердое и теплое. Одновременно с этим раздался тихий, влажный «хлоп».
Я замерла. Пузырь лопнул. По закону подлости, он сделал это прямо на чьей-то груди.
Я медленно, очень медленно повернулась. Мой взгляд уперся в дорогой, идеально выглаженный темно-синий галстук, на котором сейчас красовалась сочная мыльная пена с ароматом «Спелая клубника». Напряженно сглотнув, я поползла глазами выше. Широкие плечи, идеальный подбородок с легкой щетиной, точеный нос...
О боже. Это был он.
Евгений. Мой личный студенческий краш, гений нашего медфака, ради одного взгляда которого половина девчонок симулировала обмороки на лекциях по биохимии. Прошло пять лет. Он стал еще шире в плечах, еще харизматичнее и, кажется, еще недоступнее.
— Рад видеть, что педиатрическое отделение так продуктивно использует рабочее время, — раздался над моей головой тот самый бархатный голос, от которого у меня когда-то подкашивались коленки. Сейчас в этом голосе был арктический лед. Воронцов Евгений Викторович легким щелчком смахнул клубничную пену с галстука. — Я ваш новый главврач. А вы, надо полагать... местный аниматор?

Вместо того чтобы представиться как нормальный врач, мой мозг выдал пустой белый лист. Я посмотрела на свои руки. В правой руке я все еще сжимала розовую баночку с пузырями, а на левой... О нет. На левой руке у меня была надета плюшевая перчатка в виде зеленого лягушонка с огромными глазами, которой я планировала развлекать Тёмочку.
Я подняла руку-лягушку на уровень лица нового главврача, случайно нажала на скрытую кнопку внутри, и лягушка радостно и громко квакнула:
— Ква-а-а!
Евгений Викторович даже не моргнул. Он просто изогнул одну идеальную бровь.
Если бы в этот момент под моими больничными сабо разверзся пол и утянул меня прямиком в преисподнюю, я бы искренне поблагодарила судьбу. Но пол оставался предательски твердым, а Евгений Викторович продолжал гипнотизировать меня взглядом, в котором читалось явное желание вызвать психиатрическую бригаду.
— Ква-а-а! — эхом разнеслось по коридору повторное кваканье, потому что от ужаса мои пальцы внутри перчатки свело судорогой, и я снова нажала на кнопку.
— Потрясающий вокал, — ледяным тоном оценил главврач. — И все же, могу я узнать ваше имя? И, желательно, должность.
— Я… Полина… Ква… то есть, Дмитриевна! — выдавила я, чувствуя, как щеки заливает пунцовая краска.
Мой внутренний голос в этот момент орал: «Спрячь лягушку, дура! Спрячь её немедленно!»
В панике я попыталась завести левую руку за спину. Но вселенная, как мы помним, уже активировала режим моего тотального уничтожения. Заводя руку назад, я умудрилась намертво зацепиться выпуклым пластиковым глазом лягушонка за свободный пояс своего медицинского халата.

Пытаясь освободиться, я сделала резкое движение рукой назад. Пояс натянулся, а левое сабо предательски скользнуло по свежевымытому линолеуму, на который секунду назад так удачно приземлился один из моих мыльных пузырей.
Земля ушла из-под ног. В прямом смысле.
Я взмахнула правой рукой, в которой всё еще была зажата открытая баночка. Мыльная вода красивой радужной дугой полетела в воздух. Моё тело, повинуясь законам физики, начало стремительное падение спиной назад.
— Мама! — пискнула я, зажмуриваясь и мысленно прощаясь с карьерой, репутацией и здоровым копчиком.
Но вместо жесткого пола я врезалась спиной во что-то монументальное. Евгений Викторович, обладавший, судя по всему, реакцией профессионального мангуста, перехватил меня за талию, умудрившись развернуть лицом к себе.
Правда, романтического полета с объятиями не получилось. Из-за инерции моего веса он не удержал равновесие. С тихим мужским ругательством новый главврач полетел на пол вместе со мной.
Секунда — и мы приземлились. Я — на него. Он — спиной на линолеум. Баночка из-под мыльных пузырей с глухим стуком покатилась куда-то в сторону поста медсестры. Наступила оглушительная тишина, прерываемая только всхлипами Артемки из кабинета.

Я приоткрыла один глаз. Я лежала на широкой, твердой груди Евгения. Мой нос утыкался прямо в его ключицу, от которой пахло умопомрачительным парфюмом с нотками кедра и... свежей клубничной пены. Моя левая рука-лягушка оказалась прижата прямо к его безупречной щеке.
Евгений Викторович медленно открыл глаза. Нас разделяли какие-то сантиметры. Его взгляд обещал мне долгую и мучительную смерть.
В этот момент лягушачий глаз на моей перчатке, застрявший в поясе халата, снова щелкнул.
— Ква-а-а! — интимно шепнула плюшевая гадина прямо в ухо главврачу.
Я всё еще лежала на груди Евгения Викторовича, соображая, примет ли меня монастырь в глухой тайге без документов, когда тишину коридора разрезал звук, от которого у меня внутри всё похолодело.
Цок. Цок. Цок.
Это были не просто шаги. Это был победный марш шпилек от Кристиана Лабутена. Так в нашей больнице ходил только один человек — Белла Эдуардовна, заведующая кардиологией и, по совместительству, самопровозглашенная царица всея медицины. С утра по больнице циркулировал слух, что Белла уже успела «случайно» трижды пройти мимо кабинета нового главврача, демонстрируя идеальную укладку и декольте такой глубины, что туда можно было прятать истории болезней.
— Евгений Викторович, мне сказали вы здесь! — пропел её томный, заигрывающий голос из-за угла. — Я принесла вам отчет по инфарктам, вы просилии-и…