Рецепт для злодейки

Глава 9. Пепел и Гной.

Возвращение в замок было похоже на похоронную процессию. Алистера, бездыханного и ледяного на ощупь, несла четверка стражников на скрещенных копьях. Его доспех, пробитый черным шипом некроманта, зиял зловещей дырой у ключицы. Рану туго перетянули, но черная, вязкая жидкость, больше похожая на деготь, чем на кровь, сочилась сквозь повязку, оставляя на камнях дорожки мерзких пятен. Лицо под забралом было цвета мертвого воска. Борг, закопченный и хрипящий, шел рядом, его взгляд метался между тяжело дышащими носильщиками и мрачными стенами замка – он знал, что привез хозяина умирать.

Великий Зал, обычно холодный и безжизненный, превратился в гудящий улей. Одор, лицо которого напоминало высеченную из льда маску, отдавал приказы резким шепотом. Марта, обычно невозмутимая, металась с корзиной белья, ее глаза были красны. Привели лекаря – старого Торвина, с трясущимися руками, запахом трав и чего-то кислого. Его тут же затолкали в покои герцога.

Светлана услышала гул и шаги еще в своих апартаментах. Чувство тревоги, не покидавшее ее с вечера, сжалось в ледяной ком. Когда стражник, бледный как мел, доложил о возвращении отряда и ранении герцога, ее сердце упало. Не из нежности – из ужаса перед последствиями его смерти. Она оставалась бы здесь одна, окруженная врагами, с тайной, которую не могла контролировать. Страх за себя оказался сильнее страха перед ним.

Она вошла в опочивальню Алистера под бдительными взглядами двух стражников, поставленных Одором у дверей. Воздух был густ от запаха крови, пота и чего-то гнилостного, сладковато-отвратительного. Алистер лежал на кровати, с него сняли доспех и верхнюю одежду, оставив в пропитанной кровью рубахе. Торвин копошился у раны, его старые пальцы дрожали. На столике рядом – жалкий набор: нож для кровопускания, банки с пиявками, глиняный горшок с дымящейся чем-то вонючим мазью, связки сухих трав.

– …и надо прижечь каленым железом, – бормотал лекарь, тыча пальцем в черную дыру. – Гнильца пошла, видите? Чернота. Это порча некромантская, злая магия! Выпустить дурную кровь, да приставить пиявок к затылку, да раскаленным железом выжечь… Может, господь помилует…

Светлана подошла ближе, заглянув поверх плеча Торвина. Рана была ужасна. Края почернели и разлагались на глазах, распространяя черные, паутинообразные прожилки под кожу. Из глубины сочился тот самый черный, липкий гной. Она видела подобное в учебниках – тяжелейшая инфекция, усугубленная магическим некрозом. Кровопускание, пиявки и прижигание убьют его вернее и мучительнее любого некроманта.

– Отойдите, – сказала она тихо, но так, что лекарь вздрогнул. Голос звучал чужим, властным – голосом Эллы, но без ледяной надменности. С оттенком профессиональной холодности хирурга перед операцией.

– Госпожа? – пробормотал Торвин, ошеломленно глядя на нее. Стражники у дверей насторожились.

– Я сказала, отойдите. Ваши методы убьют его. – Она не смотрела на лекаря, ее глаза изучали рану, оценивая масштаб катастрофы. Где взять инструменты? Антисептик? Антибиотики? Магию. Мысль пронзила мозг, как молния. Утром она спасла служанку. Сможет ли сейчас? Под присмотром?

– Но, госпожа! – взвизгнул Торвин. – Это мужское дело! Женщине негоже…

– Герцог Одор! – Светлана повернулась к нему. Он стоял в тени, наблюдая с каменным лицом. – Уберите этого шарлатана. И прикажите принести: чистый спирт или крепчайший дистиллят, кипящую воду, много чистых льняных тряпиц, острый нож – самый острый на кухне, иглу и прочную нить. Немедленно.

Старый Герцог медленно перевел взгляд с умирающего на Светлану. Его ледяные глаза сузились. Риск был огромен. Но шансов у Алистера с Торвином не было. Он кивнул стражникам.

– Уведите лекаря. Исполнить приказ госпожи. Быстро.

Торвина увели, бормоча о кощунстве. Марта, словно призрак, появилась в дверях, кивнула и скрылась – она уже мчалась исполнять. Светлана подошла к кровати. Алистер бредил. Его тело пылало жаром, но кожа была влажной и липкой от холодного пота. Губы шевелились, выплевывая обрывки слов:

– …башня… не сдана… предатели… всех… – Он резко дернулся, как от удара. – Мама… нет… не уходи… – Голос сорвался на детский шепот, полный боли. Потом лицо исказила гримаса ненависти, чужая, страшная. – Элла! Отпусти ее! Не смей трогать! Слышишь?! Отпусти!

Светлана замерла. Ледяная струя пробежала по спине. "Отпусти ее"? Кого? Мать? Первая трещина в стене его ненависти, и она указывала прямо в прошлое, на Элиану. И на Эллу. Что связывало их? Травма, о которой она не знала.

– Ох, драма-то какая, – раздался ехидный шепот из угла. Мистик сидела на высокой спинке кресла, свесив лапы, и грызла невесть откуда взявшуюся рыбу. – Папочка бредит мамочкой и злой мачехой. Прямо сказка для впечатлительных душ. Только вот злая мачеха, – она кивнула на Светлану, – пытается его спасти. Ирония, да?

– Замолчи, – сквозь зубы процедила Светлана, не отрывая взгляда от раны. Ей нужна была концентрация. А Мистик только мешала.

– Не кипятись, Шиза. Я просто за моральной поддержкой. И за зрелищем. Операция-то предстоит знатная. – Она бросила скорлупку на пол. – Хотя ему, думаю, все равно. Он уже в гостях у предков гуляет. Интересно, встретил ли там свою светлую мамочку?

Принесли требуемое. Крепчайший зерновой дистиллят, пахнущий огнем, кипяток в большом медном тазу, груда чистых, грубых тряпок, огромный кухонный нож, напоминающий тесак, игла и прочная льняная нить. Средневековый операционный набор. Светлана сглотнула ком в горле. Начинаем.

– Марта, кипятком – нож, иглу, нить. Тряпки замочить в спирте. Вы, – она указала на двух самых крепких стражников, – держите его. Крепко. За плечи и ноги. Будет биться.

Она окунула руки в спирт. Жжение было почти приятным – ритуал очищения. Потом взяла нож, омытый кипятком. Сердце колотилось, как молот. Она поднесла лезвие к ране. Алистер застонал.

– Режь, госпожа, – прошипел Борг, стоявший у изголовья, его лицо было серым от усталости и страха.