Рецепт для злодейки

Глава 10. Ледяная Исповедь

Холодные камни замка впитывали остатки дрожи в руках. Окровавленное платье сброшено в угол, смыта грязь и ужас операции, но усталость висела свинцовой мантией. Она стояла перед треснувшим зеркалом в своих покоях, вглядываясь в чуждое отражение Эллы. И увидела.

У виска, рядом с той самой пепельной прядью пробивалась новая. Не пепельная, а чисто-белая, седая. И еще одна, тоньше, у самого лба. Она потянулась, дрожащими пальцами попыталась пригладить их, втереть в темноту волос. Бесполезно. Они упрямо серебрились на чернильной глубине. Взгляд упал вглубь зеркальных глаз. При определенном повороте головы, когда свет из узкого окна падал под углом… да, там! Крошечные, почти неуловимые золотые искорки, как пылинки солнца в темной воде. Минутные отсветы той силы, что пульсировала в ее пальцах у смертного ложа Алистера.

Седые в двадцать пять? Искры в глазах? Что дальше? Рога вырастут? – мысль пронеслась с горькой истеричностью.

Дверь в покои отворилась без стука. Светлана вздрогнула, инстинктивно прикрыв висок ладонью.

На пороге стоял Старый Герцог Одор. Его ледяная маска лица была тщательно отполирована до любезности. Он вошел, неторопливо оглядев комнату – пыльный гардероб, скомканное окровавленное платье, ее саму у зеркала. Стражники за его спиной замерли в дверях.

– Дорогая Элеонора, моя вторая жемчужина, – голос Одора тек, как засахарившийся мед, но в обращении "вторая жемчужина" слышался ледяной укол. – Пришел проведать тебя. Как поживаешь? Странно, ты выглядишь… уставшей. Более чем уставшей. Бледной.

Его пронзительный взгляд... скользнул по ее лицу, задержался на прикрытом виске, будто пытаясь проникнуть сквозь пальцы.

– Ты совершила сегодня… нечто из ряда вон выходящее. Смелое. Очень смелое.

Светлана опустила руку, стараясь держать голову так, чтобы свет не выхватывал седину. Сердце бешено колотилось. Он знает? Чувствует?

– Я сделала то, что должна была, Герцог, – ответила она, стараясь вложить в голос холод Эллы, но получилось лишь устало и глухо. – Позволить ему умереть от рук шарлатана было бы глупостью.

– Разумеется, – Одор кивнул, делая шаг ближе. Его тень легла на нее. – Глупостью. Или… предательством? Но ты не предала. Напротив. Ты сражалась за его жизнь с… неожиданным мастерством. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Откуда такие познания, Элеонора? Врачевание, командование, хладнокровие под давлением… Ты всегда была умна, но это… ново. Очень ново.

Она не знала, что ответить. Ложь могла быть разоблачена мгновенно. Молчание – еще подозрительнее.

– Жизнь в замке учит многому, – пробормотала она, глядя куда-то мимо его плеча.

Одор усмехнулся – сухой, беззвучный звук.

– О, да. Жизнь здесь – великий учитель. Порой жестокий. – Он медленно прошелся вдоль стола, остановившись у вазы с увядающими цветами. Его пальцы коснулись лепестка, который тут же осыпался черной пылью. Магия чахла, гнила. – Я отправил тебе подарок на днях. Сливы. Лучшие, с южных склонов. Понравились?

Ледяной удар пронзил Светлану. Сливы. Те самые, в изящной вазочке. Те самые, что она с таким отвращением отдала служанке… которая потом чуть не умерла. Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Ее взгляд, широко раскрытый, полный ужаса и понимания, встретился с его ледяным, испытующим взором.

– Они… – голос предательски сорвался. – Были… очень необычными.

– Необычными? – Одор приподнял бровь. Любезность на его лице стала тоньше, острее. – Интересно. Большинство находит их просто сочными. Но ты всегда отличалась… изысканным вкусом. – Он снова сделал шаг к ней. Воздух между ними стал густым, как смола. – Или, возможно, крепким желудком?

Его ледяные глаза сверлили ее.

– Ведь помнишь, моя дорогая Элеонора, как ты ценила редкие… ингредиенты для своих практик. Особенно те, что помогли тебе занять место рядом со мной, освободив трон от… первой жемчужины. Элиана, увы, оказалась слишком хрупкой для нашего мира. Но ты-то – крепкий орешек. Или нет?

Из угла комнаты раздалось громкое чавканье.

– О, сливы! – Мистик, удобно устроившись на спинке кресла, с аппетитом доедала какой-то фрукт, сок стекал по ее лапе. Она ловила капли длинным розовым языком. – Вкуснотища! Особенно, если знать, что в них… ну, ты поняла. Пикантненько. Жаль, не всем по зубам. – Она бросила косточку на пол, где она покатилась с глухим стуком. – Герцог-то знает толк в подарках. Не то что некоторые. – Она многозначительно посмотрела на Светлану.

Одор даже не повернул головы в сторону кошки. Его взгляд не отрывался от Светланы, выискивая малейшую трещину в ее и без того шатком самообладании. Он видел ее бледность, дрожь в руках, скрываемую седину.

– Ты что-то скрываешь, Элеонора, – сказал он тихо, почти ласково, но каждое слово било, как плеть. – Сегодня. Сливы. Эта… перемена в тебе. Ты стала другой. Или стараешься казаться? – Он наклонился чуть ближе. – Знай, я слежу. За каждым твоим шагом. За каждым… чудом. – Последнее слово он произнес с ледяной насмешкой. – Отдыхай. Тебе потребуются силы. Для… дальнейших свершений. Или последствий.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Стражники за ним плотно прикрыли дверь. Слышно было, как щелкнул тяжелый замок, как встали на посту двое новых.

Светлана опустилась на стул, обхватив голову руками. Дрожь стала неконтролируемой. Он знает. Подозревает. Проверяет. Сливы были отравлены. Он пытался убить меня. Или проверить? Ужас смешивался с гневом. Света была в ловушке, спасительница ненавистного Алистера, окруженная врагами, с телом, которое начало предательски меняться.

– Ну что, Шиза? – Мистик спрыгнула с кресла и подошла, умывая лапу. – Подарочек оценила? Старикан-то не дремлет. И, кажется, твои фокусы с подсветкой лапок его заинтересовали. Ой, а волосики-то какие прелестные! – Она тыкнула носом в белую прядь. – Серебрянка! Модно. Прямо как у древних могущественных ведьм. Только они, правда, обычно доживали до седин честно, а не получали их в нагрузку к магической передозировке.