Рецепт для злодейки

Глава 11. Пробуждение в Пепелище Ненависти

Тьма отступала медленно, словно густой, липкий деготь. Сначала пришла боль. Глухая, разлитая по всему телу, она пульсировала в такт едва уловимым ударам сердца, но с особенной, жгучей силой сосредоточилась в левой ключице. Там горело, ныло и тянуло, будто в рану впились раскаленные клещи.

Потом пришел звук. Собственное хриплое, прерывистое дыхание. Треск дров в камине где-то справа. Тяжелые шаги за дверью. И тихий, мерзкий голос, шепчущий прямо в ухо:

– Папочка проснулся? Ой, как не вовремя... Теперь придется делиться рыбой...

Алистер попытался застонать, но издал лишь слабый хрип. Веки казались свинцовыми. Он собрал все силы, все остатки воли и заставил их открыться.

Свет. Тусклый, серый, льющийся из высокого окна. Знакомые своды потолка его спальни в замке де Вальер. Пахло дымом, травами, чем-то кисловатым... и подспудно, едва уловимо – гнилью.

Он попытался пошевелиться. Молниеносная, рвущая боль в плече заставила его сдавленно вскрикнуть. Тело не слушалось, было ватным, чужим.

– Господин! – Грубый, хриплый шепот, полный немыслимого облегчения. Из тени у кровати материализовалась знакомая, закопченная и изможденная физиономия. Борг. Его верная тень. В глазах великана стояли слезы, которые он яростно сглотнул. – Не двигайтесь! Рана... Рана еще свежа. Лежите.

Рана. Память хлынула обрывками, как черная, липкая волна. Болото. Туман. Хохочущий скелет в рваной мантии. Черный шип, пронзающий доспех, ледяное жало смерти в плоти...

"Мама... нет... не уходи..."

Бред. Адская боль. И... золото? Тепло?

Нет, бред. Только бред.

– Как... – голос Алистера был чужим, скрипучим, как ржавая дверь. – Как я...?

– Чудом, господин, – прошептал Борг, осторожно поправляя одеяло. Его огромная рука легла на лоб Алистера – ладонь была шершавой, но прохладной. – Чистым чудом. Думали... все думали... – Он не договорил, снова сглотнув ком.

Шаги у двери стали четче. Тень перекрыла свет из коридора. В дверном проеме, неспешно, словно прогуливаясь по саду, возник Старый Герцог. Одор де Вальер. Его лицо, высеченное из льда, было бесстрастно.

– Алистер, – произнес Одор. Его голос был ровным, гладким, без тени волнения. – Ты вернулся. – Это звучало не как приветствие, а как констатация факта. Он подошел к кровати, остановившись по другую сторону от Борга. Его взгляд скользнул по бледному, осунувшемуся лицу сына, по тугой повязке на груди. – Рана?

– Чистая, господин Герцог, – торопливо ответил Борг. – Жар спал. Дышит ровнее. Лекарь Торвин говорил утром, что кризис миновал, если...

– Лекарь Торвин, – Одор слегка скривил губы, – судя по его методам, сам скоро отправится к праотцам от старости. Не его заслуга. – Он снова посмотрел на Алистера. – Ты крепок, сын. Как... твоя мать. – Последние слова он произнес с ледяной ровностью, но они повисли в воздухе тяжелым, ядовитым намеком.

Алистер сжал зубы. Мама. Ее лицо, бледное и испуганное, мелькнуло перед внутренним взором. И рядом... тень. Темноволосая, с холодными глазами. Элла. Его губы беззвучно шевельнулись: "...Элла... отпусти ее..."

– Что? – Одор наклонился чуть ближе, его ледяные глаза впились в лицо сына. – Что ты сказал?

Алистер зажмурился, пытаясь отогнать видение, отогнать боль, отогнать ненависть, которая поднималась волной, грозя захлестнуть. Он с трудом открыл глаза, встретившись с холодным, испытующим взглядом отца.

– Ни... ничего, – прохрипел он. – Воды...

Борг тут же подхватил кубок с прохладной водой, осторожно поднес к потрескавшимся губам Алистера. Тот сделал несколько мелких глотков. Жидкость обожгла горло, но принесла облегчение. Ясность мыслей возвращалась, а с ней – весь ужас положения.

Он был жив. Его вытащили с того света. Кто? Как? Ритуал? Темная магия отца? Или... Ее рук дело? Мысль о том, что Элла могла прикоснуться к нему, к его ране, вызвала новый приступ тошноты. Он чуть не подавился водой.

– Осторожнее, господин, – пробормотал Борг, убирая кубок.

Одор наблюдал. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Но Алистер знал этого человека. Знаком был с малейшими оттенками его ледяного безразличия. Сейчас в этом безразличии читалось напряженное внимание. Отец выжидал. Оценивал. Искал слабину. Искал признаки... чего? Помутнения рассудка? Слишком много значащих слов в бреду?

– Некромант? – с трудом выдавил Алистер, переводя взгляд с отца на Борга. Он должен был думать о враге. О реальной угрозе. А не о призраках прошлого и настоящего.

– Мертв, господин, – Борг выпрямился, и в его голосе зазвенела привычная твердость. – Твой удар... последний удар... добил тварь. Отряд вернулся. Башня на болоте зачищена. Скверна выжжена.

Алистер кивнул, едва заметно. Хорошо. Хотя бы это. Он снова посмотрел на повязку. Под тканью угадывались контуры шва. Аккуратного, плотного. Не кривые стежки лекаря Торвина. Кто?..

– Тебе нужен покой, Алистер, – произнес Одор, нарушая тягостное молчание. Его голос звучал как приказ. – Борг, не утомляй господина. – Он сделал паузу, его взгляд еще раз скользнул по лицу сына, выискивая что-то. – Мы все... рады твоему возвращению. – Слова были правильными, но произнесены с ледяной формальностью. Он повернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив за собой ощущение морозного сквозняка.

Борг тяжело вздохнул, снова опускаясь на табурет. Его могучая спина сгорбилась.

– Черт возьми, господин, – прошептал он, потирая лицо грубой ладонью. – Думал, на этот раз... – Он не закончил, просто покачал головой.

Алистер закрыл глаза. Шум в ушах возвращался. Обрывки бреда – крики, холод, черный гной, и снова... тепло? Золотой свет? И лицо. Лицо Эллы. Но не то, привычное – надменное, холодное, ненавистное. Другое. Усталое. Сосредоточенное. С... седыми прядями? Бред. Только бред.

– Кто... – он снова заговорил, превозмогая слабость. – Кто... лечил?

Борг замер. В его глазах мелькнула тень.