Рецепт для злодейки

Глава 19. Бал Мертвых Лилий и Живых Кинжалов

Тяжелые гобелены в Большом Зале, изображавшие сцены охоты предков де Вальеров, казалось, впитали не только пыль веков, но и саму мрачную атмосферу замка. Обед тянулся уныло, как похоронная процессия. Звук столового серебра о фарфор звенел неестественно громко в тягостном молчании, нарушаемом лишь редкими, вымученными фразами. Алистер, сидевший напротив Светланы, избегал ее взгляда. Его лицо было каменной маской, но пальцы нервно перебирали край скатерти – отголосок той немыслимой сцены в ее покоях, где он увидел сияющие глаза и седину, так не вязавшуюся с образом ненавистной мачехи. Светлана чувствовала на себе его украдкой брошенные взгляды, тяжелые, вопрошающие, смешанные с остатками гнева и чем-то новым, смущающим его самого. Она ела машинально, вкус пищи – пепел.

Одор, восседавший во главе стола, казалось, наслаждался этим напряжением. Его ледяные глаза скользили от сына к жене, ловя каждый неловкий жест, каждую дрожь ресниц. Он резал мясо с хирургической точностью, его движения были безупречны, как всегда. Внезапно он отложил нож и вилку. Звонкий стук серебра о тарелку прозвучал, как выстрел, заставив всех вздрогнуть.

– Дорогие мои, – его голос, гладкий и холодный, как полированный лед, заполнил зал, – в эти мрачные дни, омраченные болезнью сына и… прочими тревогами, мы забываем о светлых датах.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть. Слуги у стен замерли. Алистер нахмурился. Светлана почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Светлые даты? В этом замке вечного полумрака и скрытых смертей?

– В честь возрождения жизни, надежды и силы нашего рода, – продолжал Одор, его взгляд на мгновение задержался на Светлане, выискивая реакцию, – в замке де Вольер состоится Бал. Масштабный. Со всеми нашими соседями, вассалами и… дорогими родственниками.

Он снова помолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Мысль о шумном празднике в этих стенах казалась кощунственной.

– Элеонора, – обратился он к Светлане, и в его голосе прозвучала ложная, ледяная нежность, от которой ее передернуло. – Тебе предстоит большая работа. Украшения, прием гостей, меню… Ты, конечно, справишься блестяще. Но не одна. К тебе прибудет помощь. Фрейлина Марго.

Имя упало, как камень в колодец. Светлана увидела, как Алистер резко поднял голову. Его глаза, только что полные смутного замешательства, вспыхнули чистым, животным ужасом и ненавистью. Марго. Бывшая фрейлина Элианы. Та самая, которая, по слухам, нашла тело герцогини в Башне.

– Марго… – прошептал Алистер, его голос был хриплым, сдавленным. – Зачем? Она же…

– Она преданная слуга нашего дома, – прервал его Одор, его голос стал жестче, как стальной прут. – И опытная в делах устройства празднеств. Она прибудет после обеда. Из своего поместья на севере. Помнится, она прекрасно помогала Элиане с ее последним… весенним балом. – Последние слова он произнес с ледяной ударностью, и Светлана увидела, как Алистер сжал кулаки до побеления костяшек.

– Среди гостей, – продолжил Одор, будто не замечая реакции сына, обращаясь скорее к Алистеру, – будут те, кого мы давно не видели. Барон Эдгар, например. Твой кузен, Алистер. Родственник Элианы. Он давно просился с визитом. И… другие. Герцог Морван с дочерью. Граф Лерик. Всех нужно разместить достойно. Замок должен сиять. – Он посмотрел на сына. – Алистер, тебе лучше заняться списком гостей и их размещением. Ты знаешь нравы и предпочтения наших соседей лучше многих. И тебе нужна… легкая деятельность. Для выздоровления.

Это был приказ, замаскированный под заботу. Алистер кивнул, не глядя на отца. Его взгляд уткнулся в тарелку, но Светлана видела, как напряжены его плечи. Барон Эдгар… Родственник Элианы. Почему именно сейчас? Это была проверка? Для Алистера? Для нее? Или ловушка?

– Замок… – начал Алистер глухо, – …не все покои готовы. Западное крыло… сырое. Башня Элианы… – Он запнулся, не в силах произнести название.

– Башню, разумеется, никто не займет, – холодно отрезал Одор. – Она… не для гостей. Остальные покои приведи в порядок. Используй слуг. Или обратись к госпоже Элеоноре. – Он кивнул в сторону Светланы. – Она, кажется, нашла общий язык с прислугой. – В его словах прозвучал легкий, ядовитый подтекст.

Светлана молчала, чувствуя, как ее сердце колотится где-то в горле. Бал. Фрейлина Марго. Барон Эдгар. Все это обрушивалось на нее, как лавина. Она подняла глаза и невольно встретилась взглядом с Алистером. Он смотрел на нее – не с ненавистью, а с каким-то странным, мучительным недоумением. Его взгляд скользнул по ее волосам, ища те самые седые пряди, которые он видел при свете свечей. В его серых глазах мелькнуло что-то неуловимое. Быстрый, крадущийся взгляд, полный внутренней борьбы. Он словно впервые видел не Эллу-убийцу, а женщину, запертую в кошмаре, такую же, как он. И это зрелище смущало и притягивало его вопреки воле. Он резко отвел глаза, словно обжегшись.

Обед закончился в тягостном молчании. Одор удалился первым, оставив за собой шлейф ледяного удовлетворения. Алистер вскочил и вышел, не оглядываясь, его шаги были быстрыми и нервными. Светлана осталась одна в огромном, внезапно опустевшем зале. Аромат еды смешался с запахом страха и грядущих перемен. Бал. Какая насмешка. В этом замке земля пробуждалась только для того, чтобы принять новых мертвецов.

Возвращаясь в свои покои, Светлана чувствовала себя так, будто тащила на плечах всю тяжесть каменных сводов замка. Предстоящий бал, фрейлина Марго – живое привидение из прошлого Элианы, родственник Элианы, барон Эдгар… И этот взгляд Алистера. Этот смешанный ужас, недоумение и… что-то еще. Что-то теплое и опасное. Она не хотела этого. Не могла позволить себе этого. Она нуждалась в тишине, в возможности переварить услышанное, подготовиться к встрече с Марго.

Едва она переступила порог своих апартаментов, как воздух в комнате сгустился от присутствия другого человека. У окна, спиной к двери, стояла женщина. Невысокая, суховатая, в строгом платье глубокого траурного синего, которое казалось черным в сумеречном свете. Ее темные волосы были убраны в тугой, безупречный узел. Она обернулась медленно, как марионетка на невидимых нитях. Лицо… Лицо было бледным, изможденным, с резкими чертами и глубокими морщинами у рта и глаз, прорезанными не годами, а горем и злобой. Но самое страшное были глаза. Глаза Марго. Темные, почти черные, они горели лихорадочным, нечеловеческим огнем – смесью безумия, ненависти и невыразимой боли. Они впились в Светлану с такой силой, что та физически отшатнулась.