Рецепт Как вернуть любовь

Глава 15 - Полина

Переступив порог квартиры, я рухнула на диван и разрыдалась. Всё, что держала в себе, вырвалось наружу неудержимым потоком. Вскоре зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя — Мирон. Он всегда знал, как меня утешить. Собравшись с духом, я поведала ему о случившемся с Никитой. Мирон, включив свою любимую пластинку, лишь сказал: «Я же тебя предупреждал». После нашего разговора я лежала в тишине, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Почему я так испугалась и сбежала от Никиты, словно трусливый зайчонок? С момента возвращения из Питера он был со мной предельно честен. Никита помогал мне с этим дурацким вышматом, он искренне переживал из-за того, что когда-то обидел меня в школе.

А этот поцелуй... Я ощущала его трепет и волнение. Это было не просто прикосновение губ, а его способ выразить свои чувства. Неужели Никита таким образом пытался признаться мне в любви? О, боже! Что же я натворила? Я оттолкнула человека, которого люблю всем сердцем. Как я могла так поступить?! В панике я схватила телефон и набрала номер Маши, чтобы выговориться и услышать её мнение.

— Поля, прости, но вы оба ведете себя как идиоты! — с недовольством произнесла она. — Ты же любишь Никиту, не так ли?

— Да, Маша, — всхлипывая, призналась я.

— Тогда какого чёрта ты сбежала от него? — возмутилась подруга.

— Мирон сказал, что Никита использует меня.

— Прости, что?! — воскликнула Маша. — И ты поверила ему? Да Мирон сам в тебя втюрился по уши! Вот и пытается настроить тебя против Никиты!

— Чего? — опешила я.

— Того! Полина, ты правда думаешь, что он просто твой друг? Не бывает такой дружбы между парнем и девушкой! Всегда кто-то один испытывает больше, чем просто симпатию. И, похоже, этот кто-то устал сидеть во френдзоне.

Слова Маши заставили меня задуматься. А ведь правда, с появлением Никиты всё изменилось. Мирон стал другим: он злился, запрещал мне общаться с ним и бросал недовольные взгляды. Он ревновал!

— Машка…

— Да, Поля. Ты дура! И я бы себе этого не простила, если бы не сказала тебе это прямо сейчас.

— И что теперь делать? — спросила я, чувствуя себя потерянной. — Как мне объяснить Никите, что я не хотела его обидеть? Что сказать?

— Скажи правду, — посоветовала она, тяжело вздохнув. — Не стоит больше отрицать то, что ничего не чувствуешь.

— Ты права, — я вытерла слёзы. — Нам нужно поговорить.

— Боже… какие же вы оба твердолобые. Я ведь ещё когда работала в кондитерской, заметила, как Никита на тебя смотрит. Только этот балбес сам, похоже, не осознавал своих чувств.

После долгих откровений с Машей, я, обессиленная, откинулась на подушки, пытаясь переварить услышанное. Мирон, чья поддержка казалась такой искренней, на самом деле преследовал свои, куда более корыстные цели. Его слова, его забота — всё это было лишь маской, скрывающей жажду обладать мной, не считаясь с моими чувствами или прошлым. Оказалось, Мирон видел во мне лишь трофей, который нужно было отвоевать у Никиты, не останавливаясь ни перед чем. Внутри меня поднялась волна отвращения — к Мирону, к его эгоизму, к его разрушительной «любви».

На фоне этого, Никита, со всеми его промахами и недоразумениями, предстал куда более честным. Он не плёл интриг, не пытался манипулировать. Он просто жил, совершал ошибки, как и любой из нас. Я взяла телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение Никите:

Полина:

Никита, мне нужно с тобой поговорить. Это важно!

Я глубоко вдохнула, закрыв глаза. Сессия уже не за горами, но есть возможность облегчить себе жизнь, закрыв пару предметов досрочно. И до Нового года остаётся всего неделя... Поэтому я решила, что сначала сдам экзамены, потом поговорю с Никитой. Признаюсь ему в своих чувствах и очень надеюсь, что он не отвергнет меня… снова.

«Может быть, этот Новый год принесёт мне долгожданный второй шанс на любовь?»

***

Неделю спустя…

Передо мной, за массивным большим столом, сидела Ольга Борисовна, профессор высшей математики. В её руках был мой контрольный лист, и каждое её движение бровей заставляло меня напрягаться. Мои нервы были на пределе, ладони вспотели от волнения, а нога непроизвольно отбивала какой-то сумасшедший, неконтролируемый ритм.

Пока Ольга Борисовна разбиралась с моими математическими потугами, мысли мои уносились далеко от цифр и формул. В голове то и дело всплывали образы Никиты: его задумчивый взгляд, едва заметная улыбка, татуировки на его коже, тепло его губ. После того, как я так стремительно покинула его квартиру, он словно испарился. В университете мы не пересекались, а мои сообщения оставались без ответа. Сначала я испугалась, что он снова уехал, не сказав ни слова, но Машка случайно проговорилась, что её Егор по выходным проводит время у Никиты. Тогда почему же он меня избегает? Я очень надеялась, что у его молчании есть какая-то веская причина.

А ещё я получила последнее печенье от моего таинственного поклонника. Похоже, и он решил оставить меня в покое. В его прощальном послании было написано: «Пусть даже ночь поглотит всё вокруг, твой свет навсегда останется в моём сердце. Прощай, моя далёкая звезда». Почему же он так и не появился, хотя обещал выйти из тени? И почему так внезапно решил попрощаться? Может, он заболел? Лучше бы он оказался каким-нибудь злодеем, сбежавшим от правосудия, чем смертельно больным. Мы так и не успели узнать друг друга по-настоящему. Он остался лишь тенью, обещанием, которое так и не было выполнено. Ольга Борисовна, наконец, отложила мой лист, и я почувствовала, как возвращаюсь в реальность.