Рецепт любви

Повторение мать мучения

Но вдруг всё изменилось. Ульяна позвонила мне в слезах, умоляя приехать и помочь. Я не могла отказать ей - она столько раз выручала меня в трудные моменты, что теперь моя очередь была поддержать её. Собрав необходимые вещи, я отправилась к ней, узнав её точный адрес. Дорога была нервной, мысли путались: что случилось? Может, это снова проделки Лёши? Сердце сжималось от тревоги за подругу. Когда я добралась до её дома и позвонила в дверь, то едва сдержала крик ужаса. Дверь открыла Ульяна, но это была не та уверенная, сильная женщина, которую я знала. Её лицо было избито, под глазом зловеще темнел огромный синяк, а по всему лицу раскинулись царапины. Она едва сдерживала слёзы, её голос дрожал. Я бросилась к ней, обняла, пытаясь успокоить, и спросила, кто это сделал. Она едва смогла выговорить: её муж. В этот момент я словно увидела себя в её отражении - ведь я сама была на её месте. Мы обе знали, каково это - жить в страхе, чувствовать себя пойманной в ловушку. Мы зашли на кухню, и я предложила ей снять побои и уехать из квартиры. Но Ульяна лишь молча взяла кружку чая, сделала глоток и отмахнулась рукой. Я не узнавала её - та самая решимость, которая всегда вдохновляла меня, словно испарилась. Но я понимала, что советы со стороны всегда звучат проще, чем их выполнять. Я была готова помочь ей, как она когда-то помогла мне уехать от Лёши. Я спросила, чем могу быть полезна, что сделать для неё. Сначала она отнекивалась, но потом начала говорить. Её просьба показалась мне странной, даже безумной, но я согласилась. Она попросила пожить у неё некоторое время, помочь с бытом, чтобы её муж «успокоился», и ей стало легче. Я понимала, что это будет непросто. Мне придётся выйти из своего привычного ритма жизни, снова забросить творчество, отложить мечты. Но я не могла отказать ей. Посмотрев на её избитое лицо, я обняла её и согласилась. В тот момент её лицо изменилось, словно на миг она вернулась к себе прежней. Но прежде чем я успела осмыслить своё временное переезд, она попросила помочь убрать бардак в комнате, где произошёл скандал. Я послушно согласилась, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Вечером вернулся её муж, Кирилл. Он был в отличном настроении, словно ничего не произошло. Увидев меня, он удивился, но быстро скрыл это за улыбкой. Ульяна сразу же увела его в комнату поговорить. Я была в шоке: как он мог так спокойно реагировать на её избитое лицо? Но я не стала вмешиваться, делая то, о чём просила Ульяна. Мы втроём поужинали. Кирилл шутил, рассказывал смешные истории, и я лишь изредка бросала на Ульяну взгляды, пытаясь понять, что она чувствует. Но она смеялась, словно ничего не случилось. Её выдержка поражала меня, но я верила в неё - она всегда была хитрой и расчётливой. После ужина Ульяна подошла ко мне с ещё одной странной просьбой: убрать со стола, ссылаясь на то, что плохо себя чувствует. Это показалось мне необычным - я ведь была гостем, но я решила, что у неё действительно был тяжёлый день. Когда она поцеловала меня в щёку и аккуратно положила в руку купюру, сказав, что это «презент за помощь», я вежливо отказалась. Я помогала ей от чистого сердца, хотя сама чувствовала себя опустошённой. В последнее время я плохо спала ночью, мысли путались, но я знала, что должна быть рядом с ней. Дни текли медленно, словно тягучий сироп, а недели сливались в одно монотонное полотно. Уборка в доме Ульяны постепенно превратилась в мою обязанность. Каждое утро, когда они уходили на работу, я оставалась одна в их квартире, готовила ужин, стирала постельное бельё по её просьбе. Ульяна объясняла это тем, что из-за работы не успевает справляться с домашними делами, но очень хочет, чтобы в их доме снова воцарился уют, который, казалось, давно был забыт.С каждым днём я чувствовала, как внутри меня нарастает раздражение. У меня даже не было с собой холста, чтобы хоть как-то отвлечься, чтобы хоть что-то создать, чтобы почувствовать себя собой. Вместо этого я была заперта в этой квартире, словно питомец, которого оставили дома одного. Ульяна каждый день запирала дверь на ключ, будто боялась, что я убегу. Вочередной день уборки, мое напряжение нарастало с каждой минутой, каждая пылинка, каждый неубранный уголок раздражали всё сильнее. И вот, увидев небрежно брошенную сумку, которую Ульяна просила изредка убирать, я не выдержала. Яростно схватив её, я швырнула её в сторону, и из неё высыпалось множество вещей, разлетевшихся по полу. На мгновение я замерла, чувствуя, как гнев постепенно сменяется чувством вины. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и, опустившись на колени, начала собирать вещи обратно. В этот момент мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое - это была фотография. Я подняла её и внимательно рассмотрела. На снимке была молодая девушка с короткими чёрными волосами. Её лицо было незнакомым, но в её глазах читалась какая-то глубокая история, словно она знала что-то, чего не знала я. «Кто это?» - промелькнула мысль в моей голове. Я повертела фотографию в руках, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, но ничего не обнаружила. С лёгким вздохом я бросила её обратно в сумку, но чувство любопытства уже поселилось во мне. Вечером готовя ужин, этот день становился все загадочнее, ведь я заметила на тумбочке небрежно лежащий конверт. Любопытство взяло верх, и я решила заглянуть внутрь. Там была записка с короткой фразой: «Зайди и всё узнаешь», а ниже - ссылка. Моё сердце заколотилось, но в этот момент я услышала шум ключей в двери. Я быстро положила конверт на место и пошла в прихожую. Это был Кирилл, её муж. Он пришёл раньше обычного, и его удивление, увидев меня одну, было заметно.

- Привет, Лин! А где Ульяна? - спросил он с лёгкой улыбкой.

- На работе, как и всегда, - ответила я, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. - Должна скоро вернуться.

Его улыбка мгновенно исчезла, лицо стало серьёзным, а глаза округлились от удивления.

- Ульяна нашла работу? - встревоженно спросил он.

Моё дыхание перехватило. Что за недосказанность между ними? Почему он не знал, что она работает? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Уже стемнело, а Ульяны всё не было. Кирилл начал нервничать, спрашивал, звонила ли я ей. Я сказала, что она недоступна, и сама уже начала беспокоиться.