Рецепт любви из хаоса

Пролог

Все совпадения — аллегоричны.

Истинная магия начинается там, где кончаются заклинания и начинается вкус домашнего пирога? Вовсе нет. Она начинается там, где кот уронил этот пирог на себя, а ты смеешься.

В бескрайней хрустальной пустоте, где ветры сплетаются из звёздной пыли и намёков на сны, парил мир Рось — исполинское, переливающееся всеми оттенками лазури и изумруда, облако живой воды. Мир дышал тихим гулом течений и мерцал затерянный в вечности. Это не был просто шар из воды и камня; Рось была единым, дышащим, мыслящим, чувствующим, любящим и веселым сознанием.

Основу мира составляла Руса — разумное, бескрайнее море-океан, пронизанное токами древней магии.

Его тёплые, ласковые воды были источником жизни, колыбелью и душой мироздания.

В безграничных просторах океана, словно жемчужины на дне небес, плавали острова — тысячи и тысячи Росинок.

Каждая Росинка была миром в миниатюре: со своими холмами и лесами, рождёнными из сгустков сновидений и волею течений.

На самой уютной и зелёной Росинке, что лежала на перекрёстке тёплых течений, раскинулся город Мурлыков. Его разноцветные, будто игрушечные домики карабкались по крутым склонам, сбегая к самой воде, где у деревянных причалов покачивались рыбацкие лодки. Воздух здесь навсегда был пропитан: солёной свежестью Русы, смолистым дыханием хвойных лесов, степным зноем и согревающим душу ароматом свежеиспечённого хлеба. Ибо главной магией этого места была не сила заклинаний, а живое тепло печи и доброе сердце, что черпало свою силу прямо из сердца мира — из светлых глубин Русы. Мир был добр. Он отзывался на движения души своих обитателей. И особенно сильно этот мир любил ведьм. Маленьких рыженьких и миленьких.

Агата Караваева, ведьма-пекарша, как всегда, встретила рассвет на ногах. Первые лучи солнца, что светили здесь, в мире Рось, сквозь толщу живой воды Русы, играли в оконных стёклах её пекарни радужными зайчиками. Она подошла к распахнутой настежь двери, вдохнула полной грудью воздух Росинки, на которой стоял Мурлыков.

Где-то внизу, у кромки морской, уже слышались крики чаек и плеск рыбацких снастей. Её мир просыпался. И она знала, что сегодня её пироги должны быть особенно хороши. Ведь она замешивала в них не просто муку, а каплю волшебства самой Русы.

Но всё это — потом. Сейчас же она хотела только одного — огромную, просто огроменную, гигантскую чашку какао с корицей. Это был каждодневный ритуал: вкусное, натуральное какао и частички сладкой корицы на языке. Разве это не счастье? Какао с корицей — это как объятие изнутри. Только никто не спрашивает потом, хорошо ли ты себя вёл.

Маленькая ведьмочка была доброй, но натура её — до жути вспыльчивая; она не терпела несправедливости и всегда, не раздумывая, вступалась за слабых. Её доброта не была слабостью. Это была сознательная, решительная сила, подобная самой Русе, что могла быть ласковой и животворящей, но в гневе своём крушила скалы и меняла берега.

Агата принимала мир целиком, со всей его возможной болью и несправедливостью, и потому её сердце, как щит, должно было быть прочным, а реакции — быстрыми, как удар молнии. Её вспыльчивость была не недостатком, а оборотной стороной безграничного сострадания — она не могла терпеть там, где страдало другое живое существо. Она была той самой нежной и доброй защитницей, что ни разу в жизни не смогла пройти мимо человека, нуждавшегося в помощи.

Её отзывчивость была настолько заразительной, что местные хулиганы, завидев её, начинали немедленно помогать старушкам переходить дорогу, заодно снимая с деревьев застрявших на них котят — просто на всякий случай.

Её дом никогда не был просто жилищем — он был убежищем, тихой гаванью, где любой нуждающийся мог найти заботу, миску с едой и уголок для отдыха. Двери его были открыты для всех, кого судьба обделила теплом, и ни одно существо не уходило от её порога непокормленным.

Местные коты, кажется, даже завели себе дежурство у её порога, чтобы не пропустить момент, когда она появится с очередной порцией угощения. Это был их собственный, строго соблюдаемый график приёма пищи, с расписанием, утверждённым на кошачьем собрании.

Но главной её страстью — да-да, именно Страстью с большой буквы! — была магия. Она обожала колдовать. Это увлечение зародилось в ней с самого детства, когда обычные вещи в её руках начинали обретать чудесные свойства. Для Агаты магия была не просто набором заклинаний, а настоящим языком, на котором мир разговаривал с ней, и она отвечала ему тем же.

Первый торт она испекла не по рецепту, а по заклинанию. И он сам выбрал себе начинку. Гости до сих пор вспоминают тот самый торт, который сам допёкся, когда гость сказал: «Что-то серединка сыровата».

Население города Мурлыков было весьма и весьма откормленным — и всё это благодаря её кулинарному колдовству. Местные фитнес-клубы, терпящие катастрофические убытки из-за всеобщей сытости и довольства, в отчаянии предложили Агате войти в долю.

Они надеялись, что она хотя бы научит тренажёры наглядно демонстрировать, сколько магических эклеров нужно отработать за час на беговой дорожке.

За окном буйствовали коты, с азартом покоряя древесные вершины, а в это время Агата вела неторопливые, но напряжённые переговоры со своей старой печью. Угли в ней упрямо тлели, отказываясь разгораться, словно требуя не просто поленьев, а особого подхода — ласкового слова и магического намёка.