Рецепт любви из хаоса

Глава 12. Секрет Вселенной.

Глава 12.

Слушание в Магической Гильдии завершилось с таким треском, что даже привидения в старых фолиантах встревоженно зашелестели страницами. Октавикус, побледневший как мука высшего сорта, под всеобщий хохот гильдии удалился в сопровождении двух суровых магов-арбитров, давясь крошками «Пирога Трезвого Восприятия» и выкрикивая проклятия.

— Ну знаете, — громко заметил Сдобрик, наблюдая за этим действом с высоты канцелярского шкафа, куда он забрался для лучшего обзора. — А всё-таки есть в этой Гильдии польза. Их непробиваемая бюрократическая аура оказалась единственным надёжным щитом от нашего общего помешательства. Они так боятся нарушить какой-нибудь пункт устава о служебном романе, что их даже магическое проклятие берёт исключительно через протокол и в трёх экземплярах!

Я не сдержала улыбки. Рыжий философ, как всегда, был прав. Чары прабабкины искали романтиков, мечтателей и поэтов — тех, чьи сердца стремились к идеалу. Но они были бессильны перед непробиваемой стеной казённых циркуляров, страха перед начальством и вечной озабоченности годовым отчётом. Любовь к идеальной женщине? Нет, не слышали. А вот любовь к идеально составленному акту о магическом нарушении — это пожалуйста.

Через час на дверь «Сдобного Дракончика» с тихим щелчком прилепился официальный свиток с печатью. Запрет был снят. Перед пекарней тут же выстроилась очередь — но на сей раз не из вздыхающих поклонников, а из самых обычных горожан, наслушавшихся слухов и дико любопытных попробовать те самые булочки, что победили самого Октавикуса.

— Сдобрик! Пышек! На передовую! — скомандовала я, смахивая со лба муку. — Народ кормить! И чтоб без фокусов! Особенно ты, Пышек, я тебя вижу!

Коты, приняв деловой вид, ринулись исполнять обязанности: один — принимать заказы телепатически, вызывая у заказчиков лёгкое чувство когнитивного диссонанса, второй — очаровательно мурлыкать и тереться о ноги, бесплатно прилагая конфетку к каждому пятому пирожку.

Суета закончилась лишь к вечеру. Я, скинув запачканный мукой фартук, плюхнулась на лавку у остывающей печи. Тишина. Сладкая, томная, пропитанная ароматами дрожжей, ванили и покоя. Запах дома.

В этой самой тишине и застал меня Лука. Он стоял на пороге пекарни, не решаясь войти, словно боялся нарушить хрупкое спокойствие. На нём не было роскошного плаща — только простой походный камзол, и в руках — две пузатые бутылки: молоко и что-то покрепче, на выбор.

— Можно? — голос его звучал непривычно тихо.

— Заходи, — я кивнула на свободное место на лавке. — Пекарня закрыта. Идёт приватная дегустация для особо отличившихся.

Он вошёл, поставил бутылки на стол и сел рядом. Не вплотную, а на почтительном расстоянии, дающем право на личное пространство.

— Как ты? — спросили мы хором и сразу смутились.

— Первой спрашивает дама, — сдался Лука, угрюмо уставившись на свои сапоги.

— Я... пусто. Словно в голове вымыто до блеска. Но это хорошая пустота. Тихая. Наконец-то слышно, как мысли шелестят.

— Я не просто ведьма, я — многофункциональный кухонный комбайн с опцией «спасение мира» и встроенным определителем кошачьих настроений. Инструкция утеряна, батарейки сели, но я работаю.

Лука хмыкнул, кивнул с уважением и протянул мне кружку с чаем. Комбайн принял. С благодарностью. И с лёгким перегревом по душевной части.

— А ты?

— Я... стыдно, — признался он, не поднимая глаз. — За тот цирк у ворот. За то, что был одним из этих... идиотов с закатившимися глазами. Ты должна меня ненавидеть.

Я внимательно посмотрела на него. Настоящего. Без дурацкого блеска в глазах, без напускной галантности. Уставшего, помятого, честного.

— Ненавидеть? — я фыркнула. — Да я уже и забыла, как это. Слишком много мороки. А вот посмеяться над тобой когда-нибудь — это запросто.

Он наконец поднял на меня взгляд. И я увидела в его глазах не обжигающий восторг, а тёплое, спокойное любопытство. И уважение.

— Они ещё вернутся? Твои... поклонники? — спросил он с лёгкой тревогой.

— Нет, — я уверенно мотнула головой. — Пирог аннигилировал чары на раз-два. Теперь ко мне будут заходить только за слойками да за советом, как избавиться от навязчивых ухажёров. Буду дополнительную услугу вводить. Лука рассмеялся. Здорово, по-мужски так.

— Знаешь, что самое странное? — сказал он, задумчиво вертя в руках бутылку. — Когда эта... дурь с глаз спала... ты стала только интереснее. Раньше я видел картинку. Идеальную, сладкую, как твой крем. А теперь... я вижу тебя. Уставшую. Смешную. Сильную. Ту, которая одного магистра-оборотня булкой завалила, а второго — пирогом прикончила. Это... круче.

Я покраснела и шлёпнула его по плечу прихваткой.

– Это не я, это коты постарались. Я вообще девушка мирная. Домашняя.

– Ага, конечно, – он поймал прихватку и не отпустил её руку. Руку с порезами от пергамента, с пятнышком варенья на запястье и силой, которой хватило бы, чтобы замесить тесто на целую армию. – Самая домашняя ведьма на всём Континенте. Моя домашняя ведьма.

Он сказал это не как заклинание. Не как приговор. А как вопрос.

Тишина в пекарне стала ещё громче и ещё уютнее. Где-то на полатях мирно посапывали коты, закончившие свой трудовой день. Я не отняла руку.