Рецепт счастья

Глава 2

Поднявшись по широкой мраморной лестнице с коваными перилами, они оказались в сердце «Северной Звезды» — главном зале. Он поражал размахом: высокие потолки с массивными деревянными балками, огромные окна, прикрытые полупрозрачными шелковыми шторами. Они смягчали черноту зимней ночи, превращая ее в таинственный синий фон для этого внутреннего праздника.

Столы, укрытые белоснежным полотном, сияли хрусталем и серебром. В центре каждого — низкая композиция из живых алых амариллисов и белых свечей в изящных подсвечниках.

Но главным здесь был запах. Он витал в воздухе, осязаемый и манящий: сочное жаркое с розмарином, хрустящая корочка только что испеченного хлеба, терпкие ноты красного вина и сладкое, ванильное соблазнение от десертов. Этот ароматический коктейль щекотал ноздри и вызывал волчий аппетит.

Зал жил и дышал. Гости в вечерних туалетах образовывали живые, подвижные группы, сверкали улыбками. Между столами, словно лодочники в бурном, но вежливом потоке, скользили официанты в белых рубашках и черных жилетах. Веселый, хрустальный перезвон бокалов, поднимаемых для тоста, вплетался в общий гул, создавая музыку настоящего, беззаботного веселья.

Девушки, оказавшись на пороге этого пира, замерли на мгновение. Они переглянулись, без слов обменялись одинаковыми, чуть ошеломленными улыбками. И сделали глубокий вдох, вбирая в себя всю эту магию, весь этот шум, весь этот свет.

Вечер, обещавший быть просто корпоративом, уже превращался во что-то большее. Во что-то действительно незабываемое. Им так казалось, и безумно хотелось в это верить. Ведь Новый Год пора чудес.

На уютной сцене светло мерцали гирлянды, мягкий свет отражался от сверкающих шариков, развешанных повсюду. В зале царила тёплая атмосфера: коллеги толпились возле столов, в руках у многих были бокалы с шампанским и горячительными напитками.

Это была имитация Нового Года — ночью, но за несколько дней ДО. В преддверии полуночи ведущий медленно поднялся на сцену — в руках у него был аккуратно оформленный конверт с шпаргалками, а в глазах горел задорный огонёк.

— Дорогие друзья, — начал он, — наступает самый волшебный момент — время, когда не просто календарь меняет цифру, а меняемся мы сами. И неважно, что наш календарь немного спешит! Сегодня я хочу поделиться с вами одной сказкой. Историей о девушке по имени Светлана, которая в канун Нового Года попала в сказочный лес, загадала три желания и встретила настоящую любовь. Наивно? Возможно! Но Новый Год время чудес…

Голос ведущего стал мягче, тихо и вовлечённо он начал рассказывать. Атмосфера в зале словно потеплела, а люди, забыв о будничной суете, погрузились в волшебство новогодней сказки.

"Когда наступал канун Нового Года, Света — ощущала в воздухе особую магию. Всё вокруг светилось огнями и надеждой, а сердце ждало чего-то необычного. Она никогда бы не подумала, что именно в этот момент её ждёт настоящее приключение.

Шагнув за порог своего дома, она вдруг ощутила, что под ногами мягко заскрипела хрустящая земля, хотя вокруг не было ни снега, ни льда. Взгляд упал на лес, что простирался у края деревни — и он казался совсем иным, не таким как обычно, почти волшебным.

Сама не понимая зачем, девушка решила зайти туда, хотя в глубине души боялась. Лес был наполнен мерцающими огнями — словно тысячи звёзд заискрились на ветвях. Воздух был чист и прохладен, а вокруг звучали тихие мелодии, как будто сама природа пела свою новогоднюю песню.

Дальше вы должны представить себя на месте Светланы… — проникновенно выдохнул ведущий. И подруги, невольно взявшись за руки — представили…"

Ведущий сошёл со сцены, растворившись в полумраке, а его слова, всё ещё витали в воздухе, смешиваясь с дымкой от свечей и ароматом хвои. Подруги стояли у края зала, всё ещё держась за руки, словно за якорь в этом море волшебства. История про Светлану поселилась в них, как обещание.

Тихий голос Леночки прозвучал почти шёпотом:

— Я бы, наверное, испугалась… того леса. Но… и пошла бы. Обязательно пошла бы.

Кира молча сжала её руку в ответ. Её тёмные глаза были задумчивыми, будто она уже видела перед собой не сверкающий зал, а ту самую тропинку, усыпанную мерцающими огнями.

Внезапно свет в зале приглушили ещё сильнее, оставив лишь мягкое свечение гирлянд на сцене и трепетный свет свечей на столах. И из темноты, откуда-то справа, донесся звук. Негромкий, чистый, как лёд, переходящий в печальную и прекрасную мелодию. Это была скрипка.

Из полумрака на сцену вышел мужчина. Высокий, в классическом чёрном костюме, он держал у подбородка инструмент. Его движения были сдержанны и полны внутренней сосредоточенности. Он не смотрел в зал — его взгляд был обращён куда-то внутрь себя, или, может быть, в тот самый сказочный лес из истории. И он начал играть.

Музыка была не похожа на весёлые джазовые композиции, что звучали до этого. Это была снежная баллада — тоска по чему-то безвозвратно утраченному и одновременно надежда на чудо. Каждая нота была похожа на падающую снежинку: хрупкая, совершенная, тающая в душе. Звук скрипки обвивал зал, проникал сквозь разговоры, заставляя их стихнуть. Люди замирали с бокалами в руках, поворачиваясь к сцене.

Лина, не отпуская руки подруг, почувствовала, как по её спине пробежал холодок, не от мороза, а от чего-то иного. Она смотрела на скрипача, и её привычный, выверенный мир образов «идеального принца» вдруг дал трещину. В этом молчаливом человеке, в его полной самоотдаче музыке, была какая-то иная, глубокая красота. Красота, которая не укладывалась в её «список требований», но от которой почему-то перехватило дыхание.