Рецепт счастья с корицей

5

После рабочего дня Марк поймал Анну на выходе из библиотеки.

— Идём. Не домой. Сейчас, — сказал он просто, но в его глазах светилась та самая искра безрассудства, которая пугала и притягивала Анну одновременно.

— Марк, я…

— Никаких «я». Дождь кончился, пахнет осенью и мокрым асфальтом. Это лучший запах для прогулки. Ты же любишь запахи, книжный червь?

Он уже взял её за локоть и мягко, но настойчиво повёл в сторону парка у старой усадьбы. И Анна, к своему удивлению, не сопротивлялась. Её тревоги после визитов Иры нуждались в противоядии, и таким противоядием был он — настоящий, спонтанный, её Марк.

Парк был почти пуст. Фонари зажигали влажные круги света на тропинках, а под ногами шуршали первые опавшие кленовые листья. Воздух был свеж, чист и холоден.

— Ну вот, — сказал Марк, глубоко вздохнув. — Не «идём куда-то», а просто «идём». Чувствуешь разницу?

— Чувствую, — ответила Анна, и её голос прозвучал тише, чем обычно. Её плечи, которые она всё время держала напряжённо, стали опускаться.

Они молча прошли аллею. Это молчание было не неловким, а уютным, наполненным шелестом листьев и далёким гулом города.

— Знаешь, о чём я сегодня думал? — нарушил тишину Марк. — О поездке в столицу. В конце месяца.

Анну слегка кольнуло. «С Ирой?» — тут же пронеслось в голове. Но она промолчала.

— Дело? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, но не только. Там будет большая специализированная выставка, Coffee Expo. Поставщики, новое оборудование, мастер-классы от чемпионов мира по латте-арту. Я подал заявку на участие ещё полгода назад и вот — одобрили!

В его голосе звенел такой детский, неподдельный восторг, что Анна невольно улыбнулась.

— Марк, это же здорово! Поздравляю!

— Вот именно! — Он остановился и повернулся к ней, его лицо в сумерках было озарено внутренним светом. — И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Анна замерла.

— Я? Зачем? Я ничего не понимаю в профессиональном оборудовании…

— Затем, что ты понимаешь во мне, — перебил он просто. — Ты мой талисман на удачу. Ты смотришь на всё трезво. С тобой я не накуплю какую-нибудь дорогую диковинку, которая потом будет пылиться. Ты спросишь: «Марк, а зачем тебе этот золотой парогенератор на восемь сопел? Тебе двух хватает». И будешь права.

Он засмеялся, и Анна почувствовала, как тепло разливается по её груди.

— К тому же, — продолжил Марк, снова трогаясь с места, идя рядом, их плечи почти соприкасались, — я хочу показать тебе столицу. Не туристическую. А свою. Там есть потрясающая маленькая кофейня в арке, где варят кофе на песке. И букинистический магазин на набережной, где можно найти издания, от которых у тебя, я уверен, загорятся глаза. Мы можем поехать на три дня. Первый — на выставку, а остальные — просто так. Без плана. Как сегодня.

Он говорил, жестикулируя, строя в воздухе планы, в которых было место и его бизнесу, и её интересам. Анна слушала, и тревоги отступали, как вода. Это был не абстрактный «полёт», о котором говорила Ира. Это было конкретное, осязаемое будущее. И он хотел разделить его именно с ней.

— Но… кофейня? — осторожно спросила она. — На три дня закрыть?

— Саша справится. Она уже почти как я. А я… — он вдруг стал серьёзным и посмотрел на неё. — А я хочу этого. Хочу поехать с тобой. Это важно.

Они вышли на поляну у замерзшего пруда. Вода была тёмной и неподвижной, отражая огни фонарей.

— Я… я подумаю, — сказала Анна, но в душе она уже почти согласилась. Страх был, но он перевешивался его искренностью и этой картиной «вместе», которую он нарисовал.

— Хорошо, — кивнул Марк. — Думай. А я буду надеяться.

Он снял с себя шарф — длинный, тёплый, пахнущий кофе и его одеколоном — и неловко, по-мальчишечьи, обмотал им её шею.

— Холодно же. А то простудишься, и поездка сорвётся. Этот простой, заботливый жест стал для Анны последней соломинкой, переломившей хребет её сомнениям. Он думал о ней. По-настоящему. Не как о «системе», а как о человеке, который может замёрзнуть.

— Ладно, — тихо сказала она, уткнувшись носом в мягкую шерсть шарфа. — Поедем.

Марк ничего не ответил. Он просто улыбнулся той самой, счастливой и немного смущённой улыбкой, которую Анна считала своей. Они ещё немного постояли у воды, молча, и этот мир между ними казался прочным и незыблемым. Как тот самый «якорь», но якорь не для него, а для их двоих, удерживающий их общую лодку на одной волне.

Он проводил её до дома, и, прощаясь, она уже не думала об Ире. Она думала о выставке кофе и букинистическом магазине на набережной. И сердце её билось ровно и спокойно. Она чувствовала себя нужной, услышанной и частью чего-то большого и важного. Это чувство было таким тёплым и реальным, что завтрашний визит Иры в библиотеку должен был разбиться о него, как волна о скалу.

Увы, она ещё не знала, как искусно можно раскачивать даже самые, казалось бы, прочные скалы.