Рецепт счастья с корицей

6

Прошло три дня с визита Ирины в кофейню. Анна вернулась к утренним кофе, но что-то изменилось. Ритуал стал не таким безмятежным. Она ловила себя на том, что сканирует кофейню взглядом, прежде чем зайти, ищет яркие всполохи медных волос.

И её опасения оказались не напрасны.

В среду, когда Анна как раз слушала рассказ Марка о новой партии эфиопских зерен, дверь кофейни снова распахнулась с тем же энергичным напором.

— Маркусик! Спасай, между съемками только час, а я без кофе как зомби! — прозвенел голос Иры.

Она была в спортивном костюме дорогого кроя, с идеальной «непрической», как будто только что с пробежки, но при этом безупречно накрашенная.

— Ира! Не ожидал тебя, — улыбнулся Марк. — Обычный капучино, как всегда?

— Ты помнишь! — она легко перепрыгнула через несколько ступенек, отделявших её от стойки, и устроилась на одном из барных стульев прямо напротив Марка, буквально отрезав его пространством от Анны. — Ужасный день, пять встреч подряд, я вся извелась. Ты же знаешь, как я ненавижу совещания.

Она говорила это с Марком, но её взгляд на мгновение скользнул по Анне, как будто оценивая её реакцию. Анна замерла с чашкой в руках, чувствуя себя незваным гостем в их личном разговоре.

— Аня, извини, — кивнул Марк в её сторону, — сейчас освобожусь.

— Не спеши! — Ира положила руку ему на запястье легким, фамильярным жестом. — Я не надолго. Просто дух перевести. — Она наконец повернулась к Анне. — Аня, привет! Как твои… книжечки?

«Книжечки». Слово прозвучало так, будто речь шла о детских раскрасках.

— Все в порядке, — сухо ответила Анна, вставая. — Марк, мне пора. Спасибо за кофе.

Она вышла, чувствуя на спине два взгляда: один — слегка растерянный, другой, как ей показалось, — довольный и оценивающий.

В пятницу Анна специально пришла пораньше, надеясь провести пятнадцать минут наедине с Марком до рабочей суеты. Но Ира, видимо, мыслила так же.

Она сидела за столиком у окна с ноутбуком и тарелкой круассана. Перед Марком на стойке лежала распечатка с какими-то графиками.

— …просто считаю, что тебе нужен более агрессивный пиар, — говорила Ира, водя по листу идеально накрашенным ногтем. — Я могу дать контакты своего таргетолога. Твой инстаграм — это мило, но не более.

— Да я как-то не заморачиваюсь, — пожал плечами Марк, но в его позе читалась заинтересованность.

— Вот и зря! Ты же талант! Нужно масштабироваться. Ой, Аня, здравствуй! — Ира заметила её, как будто случайно. — Мы тут немного делом занимаемся. Марк, я тебе ещё тот пост покажу, который набрал миллион просмотров, он как раз про локальный бизнес.

Анна просто молча кивнула и направилась к своему привычному месту. Она слышала, как Ира, понизив голос, сказала: «Мне нравится твоя скромность, но в наше время скромность — не главная добродетель, поверь мне».

Марк что-то ответил, смеясь. Анна не разобрала слов. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы он сказал что-то вроде: «Извини, Ира, но сейчас время для Аниного кофе». Но он не сказал. Он был вовлечён в разговор о «масштабировании».

В воскресенье кофейня работала до обеда. Анна зашла после йоги, в расслабленном настроении, надеясь, может быть, уговорить Марка на совместную прогулку.

Ира уже была там. Не одна. С ней был молодой человек с профессиональной камерой — тот самый оператор. Они расставляли свет, двигали столики.

— Аня! Идеально, что ты зашла! — Марк выглядел возбуждённым и немного взволнованным. — Снимаем тот самый репортаж! Ира говорит, что нужно побольше «живых» кадров, жизни заведения. Может, снимем, как ты что-то дегустируешь? Ты же наш главный дегустатор!

— Нет, — сказала Анна резче, чем планировала. — Я… я не фотогенична. И не хочу.

— Ой, да ладно тебе, — легко парировала Ира, поправляя отражатель. — Мы все немножко не фотогеничны без правильного света. Я всё сделаю красиво. Это же для Марка, для бизнеса.

Именно эта фраза «для Марка» стала последней каплей. Анна чувствовала себя экспонатом, которого пытаются вписать в чужой, ярко снятый ролик, в историю, где она была лишь эпизодом.

— У меня планы, — солгала она. — Удачи со съёмками.

Она отвернулась и ушла, но на выходе услышала обрывок диалога:

Ира (тихо, сочувственно): «Ну что ты, она просто скромная. Не все любят камеры».

Марк (озабоченно): «Да, она такая…»

«Она такая». Эти слова звучали как диагноз. «Она такая» — тихая, скромная, не любящая камер. А Ира — другая. Яркая, полезная для бизнеса, умеющая всё сделать «красиво» и «правильно».

Интрига Иры была не в открытой конфронтации. Она была тоньше и опаснее. Она мягко, но настойчиво встраивалась в пространство кофейни — и в пространство Марка — как «старый друг», как «эксперт», как часть той самой «настоящей», активной жизни, которой, по мнению Анны, ей самой так не хватало.

И каждый такой «случайный» визит отдалял Анну на шаг. Она всё чаще находила причины не заходить. То некогда, то нездоровится, то работа. Она отступала, обороняясь от этого натиска солнечной уверенности, не в силах дать отпор, потому что Ира ничего открыто плохого не делала. Она просто была. И этого оказалось достаточно, чтобы хрупкий мостик доверия и тепла, построенный за утренними кофе, начал давать трещины.