Red Green Blue - Книга 1, Красный

3

Им выделили угол в комнате на первом этаже. Эта комната была у самого входа, холодное и грязное место, но оттуда было видно всех входящих и выходящих. Лёнька указал Булю место у самой стены, сам сел на пол, прикрывая собаку от посторонних взглядов, ещё сверху и рюкзак на него положил, так что сразу пса заметить было трудно. Мрачный человек взял с Лёньки пять монет и молча ушёл в комнату напротив. Там у него было что-то вроде командного центра. По стенам были развешаны старенькие мониторы, отображавшие происходящее в комнатах, коридорах и даже на улице за забором. Такие Лёнька видел дважды в своей жизни, и это было очень круто. Ночлежка-то оказалась непростой.

Привыкнув спать на голодный желудок и легко поборов бурчание в пустом животе, человек и собака погрузились в полудрёму. Когда кто-то изредка проходил мимо, они почти полностью просыпались, но не чувствуя угрозы снова погружались в зыбкий сон.

Каким-то образом Лёнька уснул глубже, чем обычно. Может, это было действие тех ядовитых испарений, через которые они пробрались в самом конце, и которые наверняка успели нанести какой-то урон организму. Он куда-то бежал, но не мог добежать. Плыл, но не успевал уплыть. Боролся, но все его движения были необычайно медленными и тяжёлыми. И что-то глубоко постоянно давило на грудь.

Среди этого сна, когда стало уже совсем невмоготу, он снова услышал то, ради чего и шёл на запад долгие недели. Какая-то лёгкая тень вмиг развеяла весь морок, через который он продирался во сне, и откуда-то сбоку, так, чтобы не увидеть, нежный женский голос тихонько позвал его: "Лёёёёняяя!". Так мать будит своего любимого сына встать пораньше. И он, не желая просыпаться, чтобы задержать этот сон хоть на миг, всё же легко открыл глаза. Он выспался. Было очень раннее утро, ещё не светало, но само небо за окном уже перестало быть непроглядно чёрным.

Во входную дверь постучали и мрачный мужчина вдруг с неожиданной суетливостью побежал открывать. Лёнька прикрыл глаза, будто спал, но сквозь ресницы увидел входивших. Сначала вошли двое мужчин, очень добротно и грамотно одетых - прочная качественная обувь, штаны и куртки из плотной ткани, ремни и перевязи кожаные, надёжные. Лёнька мысленно поцокал языком. Такая одежда стоила состояние. Следом вошла дама. Женщиной её нельзя было и подумать назвать, настолько величественно она выглядела. Это была уже почти старуха, но настолько властно и богато она выглядела, что невозможно было назвать её старой. Дама в летах - вот её определение. Она куталась в меха, пальцы её были усыпаны блестящими перстнями, а высокую причёску поддерживало что-то вроде гребня, Лёнька в этом плохо разбирался.

Следом за дамой в ночлежку вошли ещё трое мужчин, одетых так же добротно, как и первые, и дверь за ними закрылась. Дама тихо сказала несколько слов сопровождающим, те так же тихо поговорили с мрачным смотрителем, Лёнька даже со своим острым слухом не смог разобрать слов. Смотритель тут же рявкнул куда-то вглубь здания, оттуда выскочили два худых сутулых парня с длинными носами и очень длинными руками, будто достающими до колен, и бросились прочь из дома. Вероятно, показывают, куда поставить транспорт, вскользь подумал Лёнька. Он боком почувствовал, как шевельнулся Буль, лежавший до того без малейшего движения. Напряжение возрастало. Дама мельком взглянула на Лёньку, но ему почему-то показалось, что она поняла, что он не спит, и вообще, пронзила взглядом его насквозь, узнав все его мысли и нужды. Ощущение было очень неприятным. Не смея даже вздохнуть, чтобы не выдать себя, мысленно он стал думать, как учил его дед: "Фу, фу, я стена, я серая стена. Меня не видно, и нет смысла на меня смотреть. Тут ничего нет". То ли в который раз сработала эта формула, то ли даме просто было неинтересно, но она отвернулась и пошла вслед за мрачным мужчиной, поведшим её и её сопровождающих, судя по звукам, на самый верхний этаж.

Только когда дверь за ними закрылась, Лёнька позволил себе выдохнуть. Уходить из ночлежки было ещё рано, а то бы он сразу смылся. Неприятное ощущение от взгляда этой дамы не оставляло его. Хотелось проверить карманы, как-то обтряхнуться, чтобы сбросить с себя этот морок. И вдруг он вспомнил завершение своего сна. Тот тёплый и мягкий голос, который он никогда не мог ухватить полностью, а только отголоски его нежности жили в его душе. Неприятное ощущение от взгляда мигом испарилось, будто и не было его. С облегчением вздохнув, Лёнька пересел поудобнее, положил руку на голову Буля, тот вздохнул от блаженства, и оба снова задремали, уже не так глубоко, а досыпая последние минуты перед подъёмом.

Когда рассвело, и можно было уходить из ночлежки, неожиданно наверху поднялся какой-то шум. Входная дверь с лязгом закрылась и вдруг из всех дверей с бестолковой суетливостью начали показываться люди. Кто-то только проснулся и высовывал всклокоченную голову в дверной проём, чтобы узнать, что произошло, кто-то был уже полностью одет и стоял с баулами у входа, громко возмущаясь, что не успеет до обеда добраться до следующей станции.

"Станция! Вот как это называется" - мысленно отметил Лёнька. Раньше это слово было ему незнакомо. Он забрался совсем далеко от родных мест.

Суета и шум остепенно нарастали и уже нельзя было притворяться спящим. Открыв глаза, положив руки на колени, Лёнька смотрел на происходящее, ожидая объяснения. Вскоре послышались голоса, выкрикивавшие - украли! обокрали! воровство!

Наконец более менее прояснилось - у этой знатной дамы украли два перстня. Пропажа обнаружилась поутру, а поскольку входила она к себе в комнату, имея их на руках, то вор был где-то в здании. Ночью никого не выпускали во двор, даже своих, поэтому все оказались запертыми до поимки виновника. Судя по всему, власти и денег дамы вполне хватало на проведение такой операции, а перстни того стоили.

Лёнька вздохнул. Кутерьма обещала растянуться минимум на полдня, а это значило, что ему придётся ночевать здесь ещё один день.