Red Green Blue - Книга 1, Красный

8

Он не сразу понял, что случилось дальше. Движение столь быстрое и направленное, что он его не заметил. Миг - и Буль, шедший вплотную к нему, захрипел, тяжело осел на пол, пару раз дёрнулся и замер. Под ним разливалась лужа крови. Собака была мертва.

В лицо Лёньки бросился жар, так резко поднявшийся откуда-то из глубины, что на глаза даже выступили слёзы. Он присел на корточки, не в силах поверить в произошедшее, потряс пса за бок. Тот никак не ответил.

- Буль? - всё ещё не веря своим глазам, позвал он.

Он хотел приподнять его голову, и рука его почти полностью погрузилась в кровь, вытекавшую из перерезанного горла. Он смотрел на испачканную руку. Кровь он, конечно, видел и раньше, было не привыкать. Но с этой кровью было что-то не то.

Она была не как всё вокруг - обычного серого, чёрного или белого цвета. Она была... была...

- Она красная, - подсказал склонившийся над ним ____ (помощник дамы).

- Красная? - недоумённо переспросил Лёнька.

- Это цвет. Она красная.

И тут гнев заполонил всё Лёнькино нутро. Он медленно встал, рыча:

- Кто??..

Толпа, образовавшаяся вокруг него сразу после происшествия, отпрянула назад. Вид его был настолько страшен, что несмотря на свои не самые внушительные габариты, он вызывал страх и желание убежать и спрятаться.

Лёнька держал перед собой окровавленную руку, будто это был какой-то отдельный предмет.

- Кто?? - снова спросил он, обводя взглядом всех вокруг.

И вдруг увидел его. Его правая штанина была испачкана кровью того же самого, ужасного красного, цветного цвета. Это была свежая кровь, которую иначе бы невозможно было заметить. Если бы она не была такой ужасающе вызывающей.

С каждым ударом Лёнькиного сердца этот цвет становился всё более отчётливым, что на руке, что на штанине. Других доказательств было уже не нужно.

- Ты! - он указал на убийцу пальцем, и все мгновенно обернулись.

Тот остался в одиночестве, сразу став меньше и беспомощнее.

- Это ты!!

Лёнька подошёл к нему, отбил нож, которым нападавший пытался безуспешно обороняться. Но в Лёньке было столько гнева, презрения ко всему, кроме мести, столько животной ненависти, что никакое оружие сейчас не могло бы его остановить.

Одним ударом кулака Лёнька повалил этого парня на пол и стал бить, вкладывая в каждый удар всю горечь, боль, злобу, злость. Всё, что было у него внутри. Всё происходило в почти полной тишине, раздавались только звуки ударов и всхлипывание того человека.

Неизвестно, сколько он бил его. Может минуту, может пять. Он даже не устал, но вдруг снова увидел этот кошмарный красный цвет - на своих разбитых кулаках, где его собственная кровь смешалась с кровью того, кого он бил.

Лёнька вскочил и с каким-то омерзением отшатнулся от человека. Тот оставался недвижим на полу, но Лёньку не интересовала его судьба. Злость ушла, будто её и не было. Он ошарашенно смотрел на свои руки, поворачивая их, и видел кровь, ссадины.

Лёнька поднял голову. Все молча смотрели на него. Он, пошатываясь, вернулся к Булю, всё так же лежавшему на полу. Лужа крови под ним уже больше не увеличивалась.

Лёнька взял его на руки. Пёс, оказавшийся очень тяжёлым, мешком повис у него на руках, а почти полностью отделённая от тела голова совершенно противоестественным образом завалилась на бок.

С собакой на руках Лёнька медленно развернулся. Входная дверь была за его спиной. Он пошёл на выход, не глядя по сторонам, тяжело ступая и шатаясь, будто пьяный.

Кто-то распахнул ему входную дверь и крикнул на улицу, во двор.

Защёлкали засовы, и перед Лёнькой открылись ворота. Он вышел из этой проклятой станции прочь и зашагал в обратном направлении, к рощице, через которую они с Булем пробирались ещё день назад.

Донеся за бесконечно долгое время своего друга до первого мягкого мха, который знаменовал начало опасной территории, Лёнька набрал побольше воздуха в лёгкие и перестал дышать. Он сделал десять шагов вперёд, и когда его ноги стали утопать сильнее, положил собаку на землю, развернулся и вышел обратно.

Выйдя, он обернулся. Собачье тело уже начинало оплетаться какой-то длинной травой, будто прячущей её в кокон. Без движения Лёнька наблюдал, как буквально за считанные минуты собака исчезла навсегда.

Потом он сел на землю, зарылся руками в волосы и стал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Слёзы текли по его грязным щекам, и он не останавливал их.

Как же так? Как же так? - была единственная мысль, которая хоть как-то могла сформироваться в его мозгу. Ему казалось, он был очень болен, в голове стоял жар, в ушах звенело так, что он ничего не слышал. Он был настолько отдалён от другого мира и погружён в своё горе, что не слышал как к нему сзади кто-то подошёл и стоял за спиной, терпеливо ожидая окончания его немой панихиды по утраченному другу.

Наконец, Лёнька встал, утёр грязными руками с лица уже подсыхающие слёзы, отчего лицо его стало ещё грязнее.

И только тут он увидел, что за его спиной стояли эта дама, из-за перстней которой погиб Буль, и все её помощники. Все они вызывали у него теперь усталую неприязнь. Ему хотелось оттолкнуть их в сторону и уйти. Но у одного из помощников дамы в руках был его рюкзак.

Лёнька молча протянул за ним руку, тот молча подал его вещи ему.

- Леонид, - скрипящим голосом проговорила старуха. - Что вы видели?

Лёнька непонимающе посмотрел на неё, будто она говорила на неизвестном для него языке.

- Вы видели цвет, Леонид? - уточнила она вопрос.

Спрашивала она осторожно, боясь натолкнуть своими вопросами Лёньку на ответ, который бы её устроил, но был бы неправдой. Однако его состояние вынуждало её задавать наводящие вопросы.

Лёнька протянул ей свободную от рюкзака руку. Кровь Буля уже высохла, сама рука была грязной, но ещё было видно, что она не просто чёрная, а бурая.