Редкий дар Джеммы

Глава 2

Пробормотав слова молитвы, каждый возвращается к своей койке, чтобы заправить ее. Дети не капризничают и слушаются монахиню. Где же это я, что за странное место? Неужели это монастырь?

Ко мне подбегает девочка:

— Джемма, заплети мне косички, пожалуйста.

— Джемма, и мне! — восклицает другая.

Так вот как меня зовут! Красивое имя. Я помогаю девочкам сделать прически и одеваюсь в длинное темное платье, которое обнаруживаю на спинке кровати.

Вскоре та же монахиня зовёт завтракать и мы идём в трапезную, где нас уже ждёт разлитая по мискам несладкая жидкая каша.

Пока я ем, украдкой оглядываю все вокруг. Да, все же больше всего похоже на монастырь. Какой-то детский приют при монастыре, точнее. А кормят здесь невкусно, надо признать.

Слышу тоненький голосок:

— Сестра Берта, а можно мне ещё немного каши?

— Нет, хватит с тебя! — строго отвечает монахиня.

Да уж, тут суровая дисциплина, видимо. Зато я снова молодая и здоровая, это главное! Но почему я среди детей и подростков? Я самая старшая среди них.

Сестра Берта обращается ко мне:

— Джемма, а ты нужна сестре Серафине, так что иди к ней, как только закончишь с завтраком.

Я доедаю кашу, встаю и иду к выходу. В коридоре вижу еще одну монахиню, моложе, чем первая и не такую строгую на вид.

Я решаюсь спросить:

— Доброе утро! Простите пожалуйста, а как найти сестру Серафину?

— Настоятельница у себя в келье, Джемма.

— А как туда пройти?

— Как, ты забыла? Ну и ну! Пойдем я тебя провожу.

В келье сестры Серафины довольно просторно, сестра что-то пишет за столом гусиным пером. Это явно не наше время, получается. Я стою и молчу. Внезапно сестра Серафина поднимает голову и говорит мне:

— Подойди сюда, что ты там жмешься у стены. Сегодня мы поедем смотреть детей в деревню Орта. Мне будет нужна твоя помощь, как обычно. Поняла?

— Да, сестра Серафина.

Но я ничего не поняла. Какая помощь от меня требуется, интересно? Надеюсь, я это пойму позже.

Мы долго тряслись в повозке, запряженной гнедой лошадью, которой правил какой-то крестьянин.

В деревне мы ходим по домам и смотрим детей, больше ничего не происходит. Настоятельница время от времени спрашивает меня, вижу ли я что-нибудь, но я отрицательно мотаю головой. Я так понимаю, что она отбирает детей в свой приют, но пока никого не выбрала.

Наконец, нашли последний дом. Точнее, какую-то лачугу. Низкий закопченный потолок, крошечные оконца, обтянутые какой-то странной пленкой — бычьим пузырем, быть может? На лавке сидят четверо детей разного возраста, но сестре Серафине нужен самый младший — это годовалый мальчик.

— Джемма, подойди сюда! Посмотри на этого ребенка, — приказывает монахиня на латыни.

Я оглядываю младенца и вот тут я действительно вижу! Словно фантом — я отчетливо наблюдаю, как этот ребенок, только уже лет десяти, сгущает тучи над своей головой, вызывает грозу с ливнем, густой снег хлопьями и потом разгоняет тучи, чтобы вновь засияло солнце. Но что это значит? Он управляет погодой? Разве это возможно?

— Я вижу властелина стихий, сестра Серафина — также на латыни отвечаю я. Название будто само пришло мне в голову, но видимо, было частью моего дара.

— О, замечательно! Наконец-то! Этот мальчик очень пригодится монастырю. А теперь ступай, я скоро подойду.

Через некоторое время из дверей хибарки появляется сестра Серафина и протягивает мне ребенка. Он начинает плакать и я успокаиваю крошку, как могу.

Что все это значит, интересно — я могу видеть то, что другие не видят? Что это за ребенок, неужели у него и вправду есть такая волшебная способность? Или будет. Вряд ли такой малыш уже соображает что-нибудь насчёт погоды. Нет, скорее всего, он сможет управлять своим даром, когда подрастет. Но я не видела таких маленьких у нас в комнате девочек, там самые маленькие дети были лет пяти-шести. Может быть, для малышей есть отдельная комната? Он, наверное, даже есть-то толком не умеет. Ну и дела!

Вернувшись в монастырь, я по приказу настоятельницы отдала ребенка встретившей нас сестре Катерине — видимо, именно она следила за малышами.

У меня же было ещё занятие — по приказу сестры Берты я отправилась мыть полы во всех помещениях небольшого здания, в котором мы жили. Так я смогла разведать территорию.

Дети содержались в трёх довольно больших комнатах на втором этаже — комнаты девочек, мальчиков и малышей. Рядом находились четыре кельи сестер, которые занимались приютскими делами. На первом этаже были трапезная, кухня и прочие подсобные помещения, а также просторные учебные комнаты. Сейчас было как раз время заниматься. Около тридцати детей зубрили латынь, читали Библию, учились арифметике и каллиграфии и так далее. Так как все ребята были разного возраста, сестра Габриэлла давала каждому свое задание.

Сестра Габриэлла была молодой монахиней с добрым открытым лицом. Она не наказывала детей, если у них ничего не получалось, а терпеливо объясняла урок снова. И видно было, что дети ее любили и прилежно занимались, почти не балуясь и стараясь не мешать друг другу.

Побывала я и в комнате для малышей, их было много, около двадцати, причем были и совсем маленькие, так что к ним приходили кормилицы. А так комната мало чем напоминала детскую, она была мрачноватой и довольно пустой, если не считать кроваток — у самых маленьких воспитанников приюта толком даже не было игрушек, они играли веточками, щепками и прочим мусором. Я решила на досуге сделать им тряпичных куколок, если удастся раздобыть ненужную ткань. Мне очень хотелось приласкать их, ведь они совсем лишены материнской заботы и тепла.

Сестра Катерина, приставленная ухаживать за малышами, сейчас отлынивала от своих обязанностей. Она, видимо, терпеть не могла, когда дети плакали или кричали. По ее мнению, детей должно быть не видно и не слышно, но кто же из таких маленьких детей это сможет! Им хотелось поиграть, побегать, они громко плакали, если падали или если они лежали в грязных пелёнках. В общем, житье детей тут было не сахар, а я могла бы помочь ухаживать за ними и играть, так что я предложила свои услуги сестре Катерине. Она только рада была спихнуть малышей на меня, а сама отправилась спать в свою келью.