Редвуд

I. Куда я попала?

Переезд… «Здорово», — подумала я. Наверное….
Нет, я хочу сбежать отсюда. Как можно дальше от этого города. От этой никчёмной семьи. Хочу сбежать во что бы то ни стало! Да! Сделаю это сегодня вечером!
Да кого я обманываю? Не смогу. Не получится. Денег нет, друзей нет, бежать некуда.
Я обречена. Обречена на такую же жизнь, как у моих родителей: алкоголь, отсутствие денег и нелюбимая работа.
Ладно, хватит этих мыслей. Нужно познакомиться с новым домом. Надолго ли мы тут застрянем?

Редвуд. Население — чуть больше сорока тысяч. Все приторно добродушные и дружелюбные. Но я-то знаю: это всё маски. Люди ненавидят друг друга.
Я стояла посреди пустой комнаты, где из мебели пока что был только рюкзак, брошенный у порога, и коробка с кухонными мелочами, которую я так и не распаковала. Пыль танцевала в луче света, пробившемся сквозь неплотно задернутые шторы. Казалось, даже воздух здесь был другим — густым, будто пропитанным ненавистью.

Вчера, когда мы только въехали, соседка напротив вышла на крыльцо, будто специально поджидая нас. На ней был уютный кардиган, в руках — форма для пирога, а на лице — та самая улыбка, которую я уже научилась распознавать: слишком широкая, слишком ровная, чтобы быть настоящей.

— Добро пожаловать в Редвуд! — пропела она, протягивая пирог. От запаха корицы и яблок меня едва не замутило. Не от еды, а от этой фальшивой заботы. — Мы тут все друг за друга горой. Если что нужно — сразу ко мне. Меня зовут Марта.

— Спасибо пробормотала я, взяла пирог, и резко закрыла дверь. Поставила его на стол, так и не прикоснувшись. Папа только хмыкнул:

— Хорошие люди. Смотри, как стараются. Нам тут будет хорошо.

Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Или заплакать. Но я просто пожала плечами и ушла в свою новую комнату, которая пока что казалась не комнатой, а временной остановкой.

Сегодня утром я решила обойти окрестности, чтобы хоть немного понять, куда меня занесло. Редвуд будто сошёл со страниц старого журнала: аккуратные домики с белыми заборчиками, подстриженные газоны, на каждом крыльце — горшки с петуниями. На углу стоял газетный киоск, рядом висела доска объявлений, вся в ярких листовках: «День города — уже скоро!», «Присоединяйтесь к книжному клубу!», «Бесплатные занятия йогой для всех желающих». Всё кричало о том, как здесь прекрасно и дружно.

На главной улице я зашла в небольшое кафе с вывеской «У Бетти». Внутри пахло кофе и свежей выпечкой, за стойкой стояла женщина лет пятидесяти с такой же безупречной улыбкой, как у Марты.

— Первый раз у нас? — спросила она, не дожидаясь моего заказа. — Добро пожаловать! Что будете? Всё самое лучшее для новеньких!

Я заказала самый простой чёрный кофе, чтобы не быть обязанной за лишнюю любезность. Пока она наливала напиток, в кафе вошли двое мужчин в рабочих комбинезонах. Они кивнули Бетти, но между собой не сказали ни слова. Один из них бросил короткий взгляд в мою сторону, и в этом взгляде было столько усталости и раздражения, что я невольно вздрогнула. Это был настоящий взгляд, не маска. И он промелькнул лишь на секунду — потом мужчина снова натянул вежливую полуулыбку и отвернулся.

Сев за столик у окна, я достала блокнот и начала записывать всё, что вижу. Не для красоты, а чтобы не сойти с ума от этой идеальной картинки. «Улыбка Бетти — слишком широкая. В глазах нет тепла. Мужчины молчат. На улице ни одного брошенного фантика. Всё слишком чисто, слишком правильно».

Когда я вышла из кафе, солнце уже стояло высоко, и тени от домов легли на тротуар ровными чёрными линиями, будто расчерчивая город на клетки. Навстречу шла девушка примерно моего возраста. В отличие от остальных, она не улыбалась. Её лицо было замкнутым, почти сердитым, а взгляд устремлён вперёд, будто она пыталась пройти сквозь город, не замечая его.

Я не выдержала и окликнула её:

— Привет! Ты давно тут живёшь?

Она остановилась, посмотрела на меня так, словно пыталась понять, шутка это или нет, и наконец ответила:

— Всю жизнь. А что?

— Просто… пытаюсь понять, как тут всё устроено.

Девушка усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Тут всё устроено так: улыбаешься, киваешь, говоришь «да» и не задаёшь лишних вопросов. Если будешь делать всё правильно, Редвуд тебя примет. Если нет… — она пожала плечами. — Скажем так, тут не любят тех, кто портит картинку.

— А ты? Ты тоже так делаешь?

— Я делаю вид, что делаю. Это почти то же самое. Меня зовут Лия Андерсон.

— Кивнув, я называю ей свое имя: Мэдди Батлер. Не хочешь прогуляться?

­— Нет.

Она развернулась и ушла в обратную сторону, оставив меня одну в недопонимании. Я продолжила свою прогулку, обдумывая неоднозначную реакцию Лии на мое предложение. Я села на скамейку в тени старого дуба. Где-то неподалёку дети смеялись, их голоса звучали звонко и беззаботно, и на мгновение мне показалось, что, может быть, не всё так плохо. Может быть, в этом городе есть что-то настоящее.

Но потом я увидела, как к детской площадке подошла женщина в элегантном платье. Она что-то строго сказала одной из мам, та сразу же перестала смеяться и принялась поправлять одежду, будто её застали врасплох. Женщина кивнула, словно убедившись, что всё снова «как надо», и пошла дальше. Дети продолжали играть, но смех стал тише, осторожнее.

Я вдруг почувствовала, как тяжесть, которую я привезла с собой из прошлого города, смешивается с чем-то новым — с ощущением, что Редвуд не просто место, а ловушка, замаскированная под рай.

Моё сердце забилось быстрее, а в голове закружились мысли. Я не хотела становиться частью этой системы. Не хотела улыбаться, когда внутри всё кричало.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая крыши домов в тёплый золотистый цвет. Редвуд выглядел как открытка. Красивая, безупречная, мёртвая. Ветер шевельнул листья над нами, и на секунду мне показалось, что город затаил дыхание, прислушиваясь к моим словам. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, отчаянное желание не сдаваться.