Реджина. Заклинательница кабачков

Глава Четвертая. Синий муравей

– Вы, Реджина, вы, – звала пожилая леди, все еще сохранившая в себе привычку носить роскошные, пусть и старомодные наряды.

Сейчас графиня была одета в бледно-желтое платье с глухим воротником, поверх которого было наброшено тонкое шерстяное пальто ровно ему в тон. На уложенных седых волосах красовалась маленькая шляпка, а на шее и в ушах – белый жемчуг. Когда я была еще совсем мала, графиня уже слыла затворницей и не демонстрировала желания общаться с соседями, но сколько раз бы я ни видела ее фигуру в окнах дома или в саду, выглядела она всегда безупречно.

– Я могу быть вам чем-то полезна? – приблизилась к ограждению и постаралась изобразить на лице самое доброжелательное выражение.

– У меня давно назрело к вам несколько вопросов, дитя.

Дитя! Я была выше сухонькой старушки на две головы и шире в полтора раза! Не споря, кивнула головой, выказывая готовность слушать.

– Я часто наблюдаю из окон своей спальни, как вы проводите время, занимаясь садом и небольшим огородом на заднем дворе вашего особняка. Взращивание растений, ваш дар, не так ли?

– Да, – я прикрыла глаза утвердительно, размышляя с чего бы ей вдруг понадобилось со мной беседовать.

– А у вашей миловидной сестрицы? Огонь?

И снова я кивнула.

– Редкий дар. Что ж, на вашем месте я бы испытывала некоторую обиду на природу, – во взгляде графини читалось не сожаление и насмешка, а как будто некий хитрый вызов мне.

– На природу обижаться бессмысленно, – ответила я уклончиво, обходя эту провокацию.

– Вот и я о том же! – вдруг оживилась пожилая леди. – О природе. В последнее время мой садовник страшно сетует на муравьев. Не успевает избавляться.

Тут у меня кончики пальцев похолодели.

– Представляете? – продолжала графиня. – Он потратил на это дело все запасы яблочного уксуса и взялся уже за винный. Только вытравит одну колонию, как приходит следующая. А как у вас обстоят дела с муравьями?

– Да, нам они тоже весьма досаждают, – слегка покраснев, ответила я.

– Какое очаровательное лукавство, леди Реджина! А вот я уверена, что именно вы отправляете в мой сад своих неугодных друзей, дабы избавляться от них руками моего садовника! – заявила она мне прямо в лоб.

– Но каким же образом я могу это делать? – я решила до последнего не сознаваться. – Мы только выяснили, что мой дар относится лишь к растениям.

– Пройдемте, моя дорогая, всего на одну минуту, – она поманила меня к себе.

Влекомая чувством вины, смешанным с изрядной долей любопытства – попасть, наконец, в сад, который ранее лишь видела сквозь прутья забора, я отправилась к ней.

И вынуждена была обойти огромный забор по кругу, прежде чем дошла до задних ворот, ведущих в сад, прилегающий к графскому особняку.

– Пройдемте же! – старушка ждала меня у калитки и была весьма воодушевлена.

Я уже поняла, что она меня разоблачила и теперь лишь хочет предъявить некие доказательства.

Само по себе мое маленькое коварство было не так страшно, подумаешь, пару-тройку муравьиных дорожек да одного крота перенаправила на чужой участок. Но то, как именно я это сделала, могло доставить мне некоторые неприятности.

Она провела меня по светлому тротуару, из добротных, но местами потрескавшихся от времени каменных плит, меж высаженных вдоль него буковых деревьев.

От этих исполинов, дорожек и мраморных беседок, темного особняка, маячившего за садом, веяло стариной, величием и некоторым мрачным упадком. Все будто строилось и высаживалось на века, и вот они, эти века, прошли, и осталась атмосфера ушедшей эпохи. И сама старая графиня выглядела как часть этого устаревшего великого мира.

Женщина взяла меня под руку и подвела к одной из беседок. На столике, вырезанном из древесного массива стояла прозрачная склянка. Внутри склянки бегало несколько черных муравьишек и один ярко-синий.

– Каков красавец, а? – воскликнула она.

– Ага, – согласилась я, криво улыбаясь.

– Я не знаток, мисс Реджина. Но сдается мне, что у вас есть еще скрытые таланты. Вы готовите зелья?

Я уставилась на синего предателя, который спокойно ползал в банке, и пыталась оценить, чем мне грозит это разоблачение.

Да, я это сделала. Всего-то нужно было изловить одного муравьишку, брызнуть на него каплей полученного путем проб и ошибок отвара и сопроводить это дело нужными словами, а после забросить подопытного куда-подальше. Единственный вред, который получал первопроходец – синий окрас. И вот за ним дружной колонной потянулись его товарищи со всем своим семейством. Но как это признать, если зельеварение находится под строжайшим запретом?

– О, – спохватилась графиня, – поверьте, я не собираюсь на вас доносить. Мне просто очень важно это знать, для себя. Клянусь, я не выдам вашу тайну!

Я шумно выдохнула, поджала губы, и решилась:

– Да. Я сделала зелье. Впервые в жизни (неправда). Один раз (опять ложь).

– Где вы взяли рецепт? – графиня вцепилась мне в локоть и, кажется, готова была высверлить своим взглядом две круглые дымящиеся дыры на моем лице.

– У меня был обрывок записанного рецепта зелья изгнания, я предполагаю, что его, потому что на листе было написано “гнания”, кое-какие представления о действии трав из “Гербариуса”, его я с детства наизусть знаю, и сборник сказок про старых лесных ведьм. В сказках они читали заклинания, когда применяли зелья в своих зловредных целях.

– И эти заклинания сработали? – подняла бровь графиня.

– Нет, там совершенная чушь, но благодаря им мне стал понятен ритм, которым они пользовались. И я долго и мучительно подбирала слова, подстраиваясь под этот ритм.

– Обрывок, травник и сказки! Поразительно!

Женщина покачала головой, выказывая сильное удивление.

– Я вас никогда и ни за что не выдам, мисс Эванси. Но я хочу, чтобы вы знали, что далеко не каждый одаренный может сварить зелье. У меня было много больше вашего, но я так ничего и не смогла сделать со всем тем тайным знанием, что попало мне в руки волей случая. Я бы пригласила вас в дом, чтобы это продемонстрировать, но боюсь, что вас хватится семья, вы ведь должны были быть дома уже как полчаса?