Реджина. Заклинательница кабачков

Глава Восьмая. Путь истинный

Я не пожелала подходить близко. Встала в тени широкого платана с неохватным узловатым стволом, что стоял на перекрестье дорожек, одна из которых вела к нашему дому, другая – к дому графини.

Траурный экипаж тронулся. В последний путь хозяйку вышли провожать, судя по одежде, дворецкий, двое лакеев, три горничные и две кухарки. Все они стояли, сняв головные уборы, поникшие и растерянные.

Однако там был еще кто-то. Тот, кто абсолютно точно не относился к прислуге. Я чуть прищурилась. У ворот, сложив руки на груди и опершись на столбик, стоял мужчина в сюртуке из темного сукна, прекрасно сидевшего на талии. В глаза светлым пятном бросались белоснежные перчатки. Лица его разглядеть мне не удалось, все же было далековато. Вдруг он резко повернул голову в мою сторону, словно почувствовав на себе любопытный взгляд.

Я тут же подхватила юбку и торопливо направилась в сторону дома.

Сверху, из музыкальной гостиной, доносились звуки затейливой мелодии, наверное, Амалия занималась на фортепиано, предвкушая, как ее попросят музицировать на приёме. Матушка, как обычно в последние дни, скорее всего выбирала ткани для обновления обивок на мебели в спальнях и гостиных, отец обычно по средам заседал в совете лордов, а после еще проводил вечер в карточном клубе.

Звуки фортепиано смолкли.

– Редж, Редж! – Амалия свесилась с лестничного пролета второго этажа. – Куда ты ездила? Могла бы и меня взять с собой!

– По делам, – уклончиво ответила я, развязывая узел шнурка на пелиссе.

– По каким?

– К ювелиру.

– А нам платья доставили из салона… Я уже своё примерила. Выглядит божественно. Старуха-графиня померла, видела катафалк? Как… к ювелиру? Зачем? – взгляд её насторожился. – Что-то купила?

– Да, папа разрешил заказать любое украшение, что мне только захочется, в самой дорогой лавке, – не удержалась я от того, чтобы чуть ковырнуть её эго, но тут же пожалела об этом.

– Что? – весёлое лицо Амалии приняло обиженное выражение. – А почему тебе, а не мне? А как же я? А мне – самое дорогое?

Я молча поднялась по лестнице к своей комнате. У двери стоял квадратный сундук, выкрашенный белой краской, на крышке красовалась бумажка: “Мисс Реджине Эванси”.

– Откуда это? – обернулась я к сестре.

– Доставили утром от старой графини, сразу после того, как ты уехала. Ничего интересного, скабрезные книжонки, – неудивительно, что она уже полюбопытствовала. – Не знала, что ты с ней приятельствовала.

– Обсуждали как-то средства против садовых муравьёв, – пробормотала я.

– О! – брезгливо наморщила носик Амалия. – А что ты заказала себе? Колье? А я хочу диадему бриллиантовую. Скорей бы папа вернулся! Мама, мама!

Закричала она, завидев, что внизу в сопровождении декоратора неспешно пересекает холл леди Эванси собственной персоной, остановившись у тяжелых бархатных портьер и живо обсуждая их.

– Не сейчас, дорогая, я занята, – матушка ласково взглянула на Амалию.

– Мама! Это так возмутительно!

Сестра всё равно ринулась вниз по лестнице, я же открыла дверь в комнату и протащила внутрь тяжеленный сундук, но чуть задержалась в проеме, прислушиваясь.

– Реджина ездила одна! И папа ей разрешил выбрать всё, что только пожелает. И это когда она создает тебе столько хлопот и постоянно всё портит!

– Ах, Амалия, ты так взволнована. Куда она ездила?

– К ювелиру!

– К ювелиру? – в голосе матери прозвучало неподдельное удивление. – Реджина? Я поговорю с…

На этом я поняла, что ничего нового о себе я не услышу и громко захлопнула дверь.

Итак. Открыть сундук было несложно, поскольку ключ от навесного замочка, что запирал его, болтался на тонкой цепочке здесь же. Надо полагать, Амалия им же и воспользовалась .

Я откинула выпуклую крышку и заглянула внутрь. Там действительно лежали книги.

– Эм, – протянула разочарованно, вчитываясь в названия: “Любовь под Мануэсской луной”, “Господин моего сердца”, “Три печали герцогини Перн”, “Генриетта”... Что ещё за любовная беллетристика?

Вспомнила, как сама накануне маскировала сборник зельеварения под “Гербариус” и

решила, что правнучка высокопоставленного инквизитора могла поступить подобным образом, передавая мне ценную информацию.

Так. Стала открывать книги одну за другой, ища следы маскировки, секретные шифры, вклеенные страницы, спрятанные записки, но к великой досаде ничего, кроме сентиментальных любовных историй не обнаружила.

Стопка книг лежала на полу, я заглянула в сундук, в надежде найти хоть сколько-нибудь вразумительное объяснение такому подарку. Однако какой большой и при этом на редкость невместительный сундук! Я посмотрела на книги, затем на сундук, затем снова на книги. А ведь они наполняли его доверху! Постучала рукой по дну и, торжествующе улыбнулась. Двойное дно!

Далее пришлось еще попыхтеть в поисках того, как это дно можно приподнять, пока просто не догадалась просунуть между стенкой и низом узкую линейку и подковырнуть. Ни тебе скрытых кнопок, ни таинственных механизмов.

В открывшемся тайнике лежали склянки, трубки и котелок с крышечкой. Это была маленькая копия перегонного куба, что старая леди показывала мне в своей лаборатории.

Руки так и зачесались, все это вынуть, собрать, опробовать, не знаю для чего и зачем, просто из интереса.

– Реджина, детка! – голос матери за дверью заставил меня подскочить на месте и судорожно вернуть всё содержимое обратно в сундук.

– Редж, у тебя все в порядке? Ты не была на обеде.

– Да, всё хорошо, – крикнула в ответ, ища глазами часы.

Великий Аттикус, я почти три часа пыталась отыскать в любовных романах тайное послание, прочла четверть “Генриетты”, все пикантные сцены из “Трех печалей герцогини” и даже отыскала тайник, при этом совершенно забыв про обед!

– Тогда почему ты не открываешь? – спросила она.

Я с оглушительным шоркающим звуком перетащила по полу сундук в угол и, демонстративно потягиваясь и зевая, открыла дверь: