Реджина. Заклинательница кабачков

Глава Четырнадцатая. Обстоятельства смерти

Повисла напряжённая пауза.

– Это шутка? – выдавила я из себя. – Мама?

– Вирджиния?! – хором выдохнули тётушки.

Я вгляделась в глаза матери, ожидая опровержения сказанного.

– Неверно выразилась. Реджина не должна умереть. Она уже умерла. Да, дорогая, сегодня ночью ты умерла. По дороге с приёма леди Брейн тебе стало плохо, на мосту через Виньетку Флип остановил экипаж. Ты… предположим, с тётушками, вышла освежиться и оступилась. Река там глубокая, а ограждения местами вовсе отсутствуют. Мы обязательно напишем жалобу в мэрию… И будем старательно искать тебя неделю-две, сколько там положено?

– Это безумие! – у меня не могло уложиться в голове, что сейчас мы всей семьей обсуждаем мою лжесмерть на полном серьёзе. – И это глупость! Кто способоен в такое поверить? Даже если вы все будете твердить одно и то же, то зачем прислуге и Флипу лжесвидетельствовать?

– Мама, Реджина права! – возмущенно воскликнула Амалия.

Какое счастье, что сестра все-таки имела зачатки нежных чувств ко мне и решила противостоять этому сумасшествию.

– Это единственный выход, который будет благом для всех нас, – спокойно пояснила матушка Амалии. А затем обернулась ко мне. – С Флипом и прислугой я решу вопрос.

– Это невозможно! – продолжала возмущаться Амалия.

– И почему же? – воззрилась на неё маман.

– Я не согласна! – топнула ногой сестра. – Пусть Реджина лучше выйдет замуж за Бэрвиша! А то если она умрет, мне придется носить траур не меньше года!

– О, за это не переживай, в случае, если в помолвке задействованы члены королевской семьи, правитель может сократить срок траура до трёх месяцев.

– Три месяца носить чёрное?! – скривилась Амалия.

– Подождите, раз уж речь идёт о моей судьбе, могу ли я поинтересоваться, где мне придётся скрываться? Вы же не запрёте меня в подвале, прикованной цепью?

И тут же смолкла, потому что у матери было такое лицо, будто я подала ей неплохую идею.

– Ты уедешь в Ашборро. Сейчас же, – отрезала она.

– Ашборро? Там же ничего нет…

Ашборро! Я даже не сразу вспомнила об этом забытом людьми месте. Самое дальнее земельное владение Эванси, доставшееся прадеду за заслуги в подавлении Сентябрьского восстания. Оно не имело ценности. Люди там не селились из-за близости болот с одной стороны и непролазной чащи – с другой. Маленький клочок земли Ашборро не был привлекателен для жизни в сравнении с расположенными неподалеку ремесленным Векром и плодородными деревеньками Дункастерского графства. Дед какое-то время переехал в Ашборро с семьей и с азартом принялся приводить местный особняк и его территорию в порядок, но спустя время затосковал по светской жизни и вернулся в столицу. На этом мои сведения о месте будущей ссылки заканчивались.

– Ты хотела, чтобы тебя оставили в покое. Я выполняю твоё желание, Реджина. Ашборро, хоть и не столица, но там есть всё необходимое для жизни, крыша над головой, а также супружеская пара управляющих, которые помогут тебе обустроить быт. Чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, представишься их племянницей из Бларена. Письмо с необходимыми пояснениями я им отправлю.

– Минуточку, – тётушка Пэтти, молчавшая до этого момента, вдруг осмелела и вышла вперёд. – Мы никогда не вмешивались в ваши дела, но сейчас я не верю своим ушам. Вирджиния, Фицвильям? Вы намерены отправить ребёнка в непригодную для жизни дыру, в захолустье, в котором неведомо какие условия? С парой шерстяных чулок в сундуке? Как давно вам писали управляющие из Ашборро? В каком состоянии дом? Как вы сможете спать спокойно, зная, что девочка там находится, возможно, в ужасных условиях?

– Реджина уже не ребёнок, Патриция. Несмотря на то, что вы не вынимаете своих пронырливых носов из наших дел, считаю, что было бы неплохо все-таки помолчать. Иначе можно невзначай уменьшить свое годовое содержание на четверть, – охладила её пыл матушка, а я взглянула на расхрабрившуюся тётку с благодарностью хотя бы за попытку.

– Фицвильям? – выжидающе посмотрела Пэтти на отца, а вместе с ней я и тётушка Мэтти. – Ты её поддерживаешь?

– А то и на треть, – договорила матушка.

Отец почесал лоб, переступил с ноги на ногу и произнес впервые за всё утро:

– Я во всем согласен с Вирджинией. Это пойдет на благо обеим дочерям. Вам, сестрицы, не стоит вмешиваться в это дело. Иначе будет только хуже нам всем.

– Пф! – фыркнула Мэтти, а, может, Пэтти, сложно сказать, ведь все моё существо занимали в это мгновение очень трудные раздумья:

С одной стороны, то, о чем говорила матушка, развязывало мне руки: никакого давления, живи под видом племянницы простых людей – сама себе хозяйка, читай, занимайся увлечениями, дыши полной грудью. Это ли не жизнь моей мечты?

С другой, умереть – значит отказаться от своей части наследства, и никогда, никогда больше не вернуться сюда, в Брекхейм.

Мы все один за другим прошествовали в лазурную гостиную.

– У меня есть условие, – я решила, что не буду сейчас позволять эмоциям брать верх, а стану говорить с матерью на равных.

– Мы с отцом тебя слушаем, – милостиво кивнула та.

– Если я вынуждена провести свою жизнь в Ашборро, то пускай я буду полноправной хозяйкой этого места. Пусть папа незамедлительно напишет на меня дарственную вчерашним числом.

– Что ж, я не буду препятствовать. А теперь, – мама вынула из кармана крошечный флакончик вроде тех, в которых носят ароматические составы, – дабы избежать болтливости некоторых лиц, – она при этом совершенно очевидно покосилась на тётушек, – закрепим наш уговор.

С легким хлопком пробка флакона выскочила и по гостиной поплыл резкий аромат восточных благовоний, который, попадая в нос, щекотал ноздри, а матушка говорила:

– Да будет всё, что сегодня сказано в этом доме, замкнуто навеки за устами нашими, пусть ни словом, ни мыслью, ни поступком не выдаст, как намеренно, так и нечаянно, ни один из нас тайны.

– Вирджиния, это запрещено законом, я в этом не участвую! – взвизгнула Мэтти, отгоняя от себя навязчивый аромат.