Реджина. Заклинательница кабачков

Глава Шестнадцатая. Проверенные экипажи, отдохнувшие кучеры

После ночёвки в тесной каморке без окон да еще на скрипучей кровати, я была счастлива покинуть малоприятное место. Погода была дождливая. И я подумала, что будет на редкость приятно покачиваться в хорошенькой каретке под стук дождя и читать записки графини о лесных ведьмах и зельеварении.

Но чтобы уехать со двора по гербовому листу, мне пришлось прождать около часа, поскольку почти все возницы были уже наняты, а те двое, что находились в комнате отдыха, долго препирались между собой, кто сильнее устал.

– Я ехал двое суток кряду, а спал всего часа четыре от силы! – говорил первый, помоложе, в надетой на одно ухо шерстяной шапке.

– А я только что с дороги, мне положено поесть спокойно и вздремнуть! А с этого гербового листа мне такие гроши идут, что я три заказа успею выполнить полегче. Нашли дурака: переться до Форуотера по листу! – возмущался другой, постарше и видно, поопытнее.

В итоге я была вынуждена добавить еще денег сверх оплаченного за лист в карман первому кучеру, чтобы он изволил нехотя подняться с лавки. Второй показался мне слишком уж недружелюбным.

Ну хоть карета производила приятное впечатление. Ладная, легкая, украшенная вырезанными из дерева узорами, – один её вид сразу поднял настроение.

Ровно до той минуты, пока мы не тронулись с места, потому что сделала она это с таким душераздирающим звуком, как будто кто-то шоркал по дну с наружной стороны металлическим прутом.

Я, намеревавшаяся заняться чтением сразу по отбытии, застыла с “Гербариусом” в руках, когда это услышала.

– Уважаемый! – выглянула из кареты, когда мы уже выезжали на тракт. – Полагаю в нашем транспорте присутствует некоторая неисправность!

– Не волнуйтесь, мисс! – крикнул в ответ возничий. – Это пустяки! Колесо немного цепляется за корпус, погнуло недавно, – съехал в обрыв. Теперь чуть ведёт в сторону каретку!

– А, ну раз так! – я снова уселась на своё место, немного успокоенная.

Кшик. Кшик. Кшиииик. Шоркал экипаж. И мои нервы снова не выдержали:

– Господин кучер!

– Да, мисс?

– А можно сделать так, чтобы этого звука не было?

– Какого?

– Ну вот этого: "кшик, кшик, кшик", – произнесла я ровно в унисон с каретой.

– Никак невозможно, к сожалению! Хорошо, что этот звук не особенно громкий, правда же?

– Действительно, хорошо, – согласилась я.

Снаружи он, наверное, и был не особенно громким. Мне же спустя час подобного однообразного кшиканья хотелось выброситься из экипажа на ходу. Я затянула ленты шляпы под подбородком так туго, что поля согнулись, закрывая уши.

Ничего! Любая дорога рано или поздно кончится, а в Ашборро всё наладится. Наверное.

За невозможностью читать, я поставила на колени свое сомнительное приобретение и стала разглядывать. Так называемая “имберия” под стеклянным колпаком задала мне задачку. Накануне вечером я её внимательно осмотрела и попыталась даже немного взбодрить, но стебелёк был словно в состоянии глубокого сна: застыл, сберегая последние силы, но всё же не умер.

Я ещё раз приложила к стеклу ладонь, отдавая немного тепла и своей энергии.

– Ну дай мне хоть один листочек, и тогда я точно узнаю, кто ты такой! – пробормотала я, уговаривая капризного строптивца.

В ответ на мой магический импульс, стебель едва заметно вздрогнул, и по его поверхности пробежала легкая, почти невидимая волна, словно он сделал крошечный первый вдох.

Такой результат меня порадовал достаточно для того, чтобы прекратить дальнейшие действия. Увы, я на собственном опыте давно убедилась, что в подобных делах излишнее рвение и спешка могут загубить хрупкое создание природы.

Когда я наклонилась, чтобы аккуратно поставить горшочек с имберией на пол, экипаж странно дёрнулся. От неожиданности я чуть не выронила растение, но к счастью, удержала его в руках.

Карета заплясала на ухабах, скрежет изменил свою тональность и частоту, и я выглянула в окно, чтобы понять в чём дело: полоса дороги под колёсами искривилась, открывая взгляду, что наши лошади бегут наискось, таща экипаж уже почти по самой обочине.

– Эй! – истерично окрикнула я возницу, который продолжал спокойно сидеть, чуть сгорбившись, и никак не реагировал на мой вопль.

Лошади пошли медленнее и взяли правее, отдаляясь от кювета. От сердца отлегло. Затем они снова ускорились и понесли влево.

– Да что происходит?! – снова вскричала я в ужасе. – Остановите!

Пока по неизменной и безмятежной позе возничего не поняла, что тот глубоко спит.

Осознав, что в любое мгновение, мой экипаж может одним колесом сползти в овраг и запросто перевернуться, я завизжала, как самая последняя трусиха. И решилась.

Открыв задвижку, распахнула дверцу кареты, поставила на ступеньку одну ногу и, ухватившись за тонкую стенку, попыталась перелезть на козлы, ни больше ни меньше на колени вознице, потому что другого места там попросту не было!

Сейчас мне как никогда казалось, что лошади летят с сумасшедшей скоростью, воздух свищет, а каждая доля секунды приближает меня к гибели. Но несмотря на все свои злоключения и обиды, умирать по-настоящему я никогда не хотела!

Я вцепилась в плечо кучеру и, прыгнув со ступени, навалилась на него всем телом, отчего тот вздрогнул и в испуге закричал, быстро моргая глазами. От свалившейся на себя неожиданности он вместо того, чтобы остановить, наоборот, схватился за поводья и хлестнул лошадей еще сильнее.

– Останови лошадей! Останавливай! – оседлав бедолагу, трясла его за грудки я.

– Тпппру, – наконец-то, он полностью очнулся ото сна. Лошади послушались и встали, а наш экипаж замер в половине шаге от глубокой канавы.

– Хыыы, – хрипло выдохнула я, приложив руку к груди, чтобы унять сумасшедшее сердцебиение и сползая сначала с кучера, а затем и с подножки в грязь.

– Заснул маленько, – развел он руками как ни в чём ни бывало. – А вам, мисс, нужно вести себя поприличнее впредь. У меня супруга в Горнфилде.