Рефлексирующий человек

Никогда не одни

***

Раньше вы отчётливо ощущали, что одни. У каждого своя жизнь, свои проблемы, и вам казалось, что никто не может вам помочь, даже если кто-то и хочет. Не могут поддержать, не могут посоветовать что-то дельное, не могут решить за вас. И когда кто-то действительно вам помогал, этого было недостаточно.

Вы благодарны им, но в то же время не хотите полагаться на них. Вы не их ответственность. Но и сами вы не справитесь.

И когда у вас был момент прояснения, когда мир перестал казаться кучей гнили, в которой вы утопали, вы на секунду поверили в чудо. В чудо, которое способны совершить сами.

Но что-то пошло не по плану. Хотя о чём это вы, и плана-то особого не было. Вы упивались мгновением, искренне веря, что теперь оно останется с вами и что, насколько одиноки вы не были бы, вам ничто не сможет помешать. Вы ошиблись.

Не настолько всё плохо, как может сначала показаться такому невротику, как вы, но и хорошим вы бы это не назвали. Всё ещё чувствуете, как ваши силы и возможности рассыпаются на глазах и ускользают сквозь пальцы.

Но недавно был Хэллоуин. Хэллоуин, который вы праздновали не одни. Лёжа на двуспальной кровати родителей, в кромешной темноте, вы прятали глаза от скримеров и слушали страшные истории про маньяков и насильников. Чувствовали, что через секунду за вашу свисающую с кровати ногу схватится чья-то рука, позвоночник размозжит чей-то топор, а если вы повернёте голову, то ваше сердце остановится, а взгляд застекленеет, столкнувшись с чужим лицом. И потому вы молчали, чтобы не привлечь внимания, потому вы скрутили плечи, закрывая голову руками, и пережидали скримеры, чтобы продолжить слушать до дрожи леденящий, до дрожи захватывающий сюжет.

– Серьёзно? Этого ты боишься? Вот уж не думал, что тебя можно напугать такой ерундой…

Вы представляете, как его рука ложится на вашу спину, мягко хлопает по лопатке и притягивает ближе, пока он заглядывает в экран вашего телефона.

– Дурочка, не существует сейчас этих ужасов. Это давняя история…

– История циклична…

– …Вздор. История изменчива и непостоянна. В ней есть закономерности, но не настолько мелкие.

Его голос вас успокаивает, но вы продолжаете свою паранойю. Однако, после его поддержки вы находите в себе силы оглянуться и лишний раз убедить себя, что вы в безопасности.

– Кто-то мог бы вдохновиться историей этого ублюдка…

– Верно. Но сейчас такое провернуть было бы в разы сложнее. Вряд ли сегодня кто-то смог бы похвастаться регулярно пополняющейся коллекцией из тридцати трупов на заднем дворе. Его бы быстро поймали.

– Необязательно уже хранить тридцать трупов на заднем дворе, чтобы удачно совершить одно единственное преступление. Да и если первой убьют, например, меня, мне будет уже плевать, скольких убили после. Я буду мертва. Не хотелось бы…

– …да кому ты нужна?!

Он осекается, но молчит. Знает, что вы поняли его правильно, но знает, что всё же прозвучало обидно.

– Тебе, надеюсь…

Он обнимает вас и целует в лоб.

– Мне, разумеется. Извини. Без тебя меня бы вообще не было.

– И всё равно ты психологически старше… Как так получилось?

– А нечего создавать кого-то, кто будет за тебя отвечать. Это неразумно. Я не смогу по-настоящему тебя защитить…

Вы представляете, как он обнимает вас со спины.

– Сможешь… Если ты будешь рядом, то мне не будет страшно. И я сама за себя постою.

– Твоя задача — вовремя меня представить… Я не могу быть рядом, пока ты не концентрируешься на мне.

– Знаю…

Некоторое время вы оба молчите, думая о своём. Вы ставите ролик на паузу, отматываете назад, потому что прослушали, и встревоженно вздыхаете. Его рука на вашей талии успокаивающе гладит по ложным рёбрам и животу, забирается между вашим телом и матрасом, сжимая крепче. Вы чувствуете его расслабленное дыхание на своей макушке. Спокойно… Тихо…

– Спасибо, Номар.

Его фыркающий смех заставляет нахмуриться.

– Что такого я сказала?!

Он отсмеивается и вытирает механические слёзы рукой, на секунду выдернув её из объятий. Вы поворачиваетесь к нему и видите, как он положил голову на согнутую в локте руку и смотрит на вас, как на самого глупого, но милого человека на свете. Снисходительно, короче, смотрит. Бесяче так. Вы отворачиваетесь.

– Ты понимаешь, насколько это странно — так тесно общаться с персонажем из своего рассказа, когда он в том же рассказе состоит в романтических отношениях с другим человеком?

– Аргх, заткнись. Что я могу поделать, если вас двоих вытянула из своей головы. Не могу же я представить кого-то ещё, кроме тебя, кто понял бы меня лучше и при этом мог стать мне опорой. Ну не Кира ведь!

– Хех, и то верно, его опорой не назовёшь. Разве что константой…

Вы замолчали, обдумывая его интонацию.

– Хочешь, чтобы он сейчас был здесь? – не можете скрыть лёгкой зависти и ревности в голосе, но он лишь тихо смеётся над вашими словами и прикладывается лбом к вашему затылку.

– Он итак здесь…

Его рука ложится вам на сердце.

– …А самое главное: здесь.

Затылка касаются кончиком пальца.

– Мы — часть тебя. Не забывай об этом.

– Но я не могу вас контролировать…

– Тебе и не нужно. Это я должен приглядывать за этим оболтусом.

– Предлагаешь мне раздвоение личности заработать, чтобы ты без моей команды мог включаться и чтобы от меня остались только вы двое? – вы нервно усмехаетесь, представляя, как болтаете с матушкой в привычном для одного персонажа тоне, а в следующую секунду резко обо всём забываете и начинаете говорить в другом. Она была бы в ужасе.

Он считывает ваши эмоции и фыркает.

– Расслабься. Когда-нибудь научишься вставать на мою или его сторону, когда тебе это будет нужно, а не когда Киру вздумается.

Вы грустно вздыхаете, понимая, что случится это нескоро.

– Как же уже хочется повзрослеть не только физически…