Реинфекция

Глава 3. Александр.

Бог давно покинул это место.

      Я вижу людей, они ни в чем не виноваты, однако, с их шей свисают тяжелые деревянные таблички, у каждого своя, можно сказать — именная, эти люди являются олицетворением семи смертных грехов: гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие и лень. Они стоят привязанные к столбам, побитые и израненные, среди них красуются Даша (похоть) и Артем (гнев), они так же, как и я, только начали приходить в себя. По ощущениям, нас всех чем-то накачали и теперь, весь мир плывет перед глазами, а тело еле-еле поддается контролю.
      Я нахожусь напротив этого ряда «грешников», привязанный к кресту, меня тошнит, а тугие веревки так сильно впились в кожу, что кажется, будто они разрывают ее на части.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы принести Богу нашему жертву в виде семи смертных грехов. По традиции, грешники будут сожжены адским пламенем перед распятым сосудом Иисуса, дабы тот спустился к нам и помог пережить еще один год без Безумия и смерти. — Произносит свою речь Михаил.
      Меня его слова уже не задевают, однако, я так и не смог понять, он врет самому себе или всем остальным? Может он действительно верит в этот бред?
      Ко мне поднимаются два тощих бледных человека, одетых лишь в одно нижнее белье, когда те подходят поближе, то я замечаю, что в руках они держат молотки и гвозди. Я нервно сглатываю.
— Нет, нет! — Срываюсь я на крик, когда те оказываются по обе стороны моих рук.
Они прячут взгляд и прижимают основания гвоздей к моим кистям, я пытаюсь пошевелиться, но не могу, от этого все мое тело сжимается.
      Удар. Гвозди впиваются в мои руки и на миг перед моими глазами все темнеет, я вскрикиваю от боли, что пулей пролетает по всему телу.
— Нет! Не-е-ет! — Орет кто-то впереди меня, я открываю глаза и пытаюсь сфокусироваться, это Даша, она так истошно кричит и вырывается, что Михаил лично поднимается на небольшую трибуну и кулаком бьет ее по лицу, Даша тут же затихает, но не из-за покорности, кажется, она отключилась.
— Грязная похотливая девчонка не смеет перечить Божьему умыслу. — Сопровождает свой удар Михаил и разворачивается ко мне.
      Еще один удар — это гвозди окончательно впились в мои кисти. Боль уже не такая сильная, наверное, мозг как-то притупляет ее.

      Я вновь приоткрываю глаза и вижу, как капает кровь, она звонко бьется о каменную трибуну, собираясь в небольшие лужицы. Тем временем, худощавые парни спускаются к моим ногам и приставляют к ним гвозди. Я хочу потерять сознание, но не могу, поэтому, все, что мне остается — это крепко зажмуриться и приготовиться к очередной порции непереносимой боли.
      Внезапно, что-то прерывает работу моих палачей, раздается крик, он приглушенный и где-то слишком далеко, на долю секунды я отказываюсь верить, что это правда, но потом осознаю, что что-то не так. С трудом открыв глаза, я вижу, что Артема больше нет у «почетного» столба, я не знаю, как он смог освободиться, но тот бежал прочь, уже скрываясь за поворотом станции, в туннеле, за ним же сорвалась целая группа приспешников Михаила, в руках у них дубинки, а на ногах тяжелые самодельные сапоги с металлическими носами, мне кажется, что если они догонят его, то забьют на смерть. Все, о чем я могу думать — это не собственное спасение, и даже не Дашина жизнь — главное, чтобы Артем добрался до Кремля, он приведет помощь. Возможно, мы все уже здесь трупы. Но сколько людей он сможет спасти, когда вернется обратно…
 

***ТОГДА***

      Буря за окном не прекращалась уже вторые сутки, казалось, что погода решила устроить самый настоящий ад на земле, однако, чтобы там не было, я твердо решил, что грядущим утром покину стены Кремля и отправлюсь за Артемом, как он бросил все и пошел за Дашей не теряя ни минуты времени. Я доставил Алису в безопасное место, на этом — моя совесть чиста.
      Утро более-менее было пригодно для вылазки, я собрал в рюкзак необходимые вещи, оделся в зимнюю экипировку и вышел на плац. Снег уже хорошенько замел следы смерти и борьбы, словно и не было вовсе того ужаса, который забрал десятки жизней солдат и гражданских. На сторожевых башнях сидели по одному часовому, вместо положенных двух, главные ворота не охранялись вообще, этим заниматься просто было некому. МПС объявили сегодня утром о крайне бедственном положении Кремля, однако, они также подтвердили информацию о том, что безумные сбежали.
      «Сбежавшие безумные» звучало так же нелепо, как ожидание солнечного света ярким летним днем в 2034 году. Да и вообще, безумные разбежались по станциям метро, где тесно прижавшись друг к другу, провалились в спячку до первых признаков весны. Минусовая температура, как не странно, была для них довольно губительной, поэтому, зимой было меньше всего нападений, зато по весне, когда голодные неживые покидали свои ночлежки, Московские улицы окрашивались в красный цвет.

Я прошелся вдоль стены, радуясь, что кто-то уже хорошо протоптал дорожки, однако, спустя какое-то время, начал проваливаться в снег и понял, что дальше пути нет — пришлось возвращаться обратно.
      Вернувшись к воротам, я увидел, как один часовой махнул мне рукой, подобравшись поближе, я задрал голову и взглянул на него.
— Эй, ты занят? — Крикнул тот.
— Не особо.
— Можешь проверить, что там с Бромом?
К слову, я понятия не имел, кто такой Бром и куда мне идти, чтобы проверить его. Мой собеседник дал отмашку своему напарнику на другой башне, тот куда-то исчез на полминуты, а потом ворота слегка приоткрылись — ровно на столько, чтобы смог пролезть один человек — не больше.
      Я вышел за территорию Кремля и оказался почти по колени в снегу.
— Он ушел час назад на разведку, а ведь ему уже пора заступать в караул и менять меня!
— Куда он направился?
— К «Розовым Холмам», сказал, что видел кого-то там, ну ты же знаешь, какое доброе сердце у паренька, наверняка хотел помочь заплутавшим в буре.
      Я приподнял одну бровь, потом опустил голову, до меня наконец дошло, часовой явно меня с кем-то путает, однако, это был отличный шанс, чтобы слинять из этого места.
      Я медленно пошел по почти невидимым следам Бромма, они вели меня к заброшенному развлекательному центру «Розовые холмы», который был открыт в 2028 году, к сожалению, Безумие разорило это заведение и сейчас оно является местом обитания заблудших путников или их неживых приятелей.

      Я шел примерно полчаса, хотя, по чистой дороге, тут пути то минут десять пешим шагом. Оказавшись совсем рядом, я взглянул наверх и понял, что здание, к сожалению, в очень шатком состоянии, одна из его сторон обрушилась, две другие были близки к его судьбе и лишь чудом держались на месте.
      Внутри все напоминало обычный развлекательный комплекс, например, прямо при входе стояли две детские машины, чуть дальше свисали игрушечные змеи с пластиковых лиан, стены были обшарпаны и изрисованы, на полу валялись детские рисунки, кое-где одежда, местами ошметки засохшей крови… Я представил, как какой-то ребенок праздновал день рождения в самый разгар Безумия, он находился здесь с друзьями и семьей, а ведь таких детей могло быть много, в этом здании должна была быть самая настоящая бойня после Вспышки.

      Я настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как пнул пустой флакон из-под краски, тот со слишком громким звуком прокатился по полу и ударился об игровой автомат. Немного дальше по коридору послышалось шарканье. Я достал нож и аккуратно проследовал дальше, по максимуму избегая разбросанных игрушек и иных предметах на моем пути.

      Меня поражала сама мысль, что где-то совсем рядом прячется безумный — голодный и злой, он выжидает свою жертву, чтобы напасть на нее, застав врасплох. Обычно, безумные собирались небольшими группами и окружали свою жертву с разных сторон, но данный коридор был довольно узким, а неповоротливые неживые и без того шумные, чтобы не подавать никаких сигналов о своем существовании.
      Пройдя еще пару шагов вперед, я увидел ногу, торчащую из-за двери. Медленно, я выглянул из-за угла и выставил нож перед собой, однако, этим движением я лишь рассек воздух — не больше, ибо владелец ноги лежал на холодном потрескавшемся полу и смотрел на меня. В руке у него был схожий с моим нож, а его правая нога была придавлена весомым куском арматуры.
      Мы оба выдохнули, а сам я лично почувствовал небывалую легкость на душе: рядом со мной живой человек, мне не придется никого убивать.