Реинкарнация. Атрум - жрец бога Осириса.

Царица Тефтанут

На следующее утро, подходя к Лаборатории, Окси увидела  Мишеля. Широко улыбаясь, он ей кивнул:
- Salut!
- Salut! А кто в Лаборатории?
- Баба,- Мишель сделал  ударение на последний слог.
- Баба?
Мишель расхохотался:
- Баба – это сокращенно от Баольба.  Блэк придумал. А вообще-то, мы босса чаще зовем Али-Баба за восточную внешность.
- Adieu!- попрощалась Окси, немного резко, но она уже опаздывала. Однако, когда вошла в Лабораторию, на  нее никто не обратил внимание. Баольба и Блэк спорили над какими-то документами  и едва ей кивнули. Окси села за пульт. С обязанностями и правилами работы она была знакома. Когда девушка нажала заветную кнопку, в Лаборатории уже никого не было.
    На нее пристально смотрел Атрум. А она, замечтавшись, вдруг представила Арсиноя: черные волнистые волосы, высокий размах широких бровей  и умные, с милым прищуром карие глаза. В этих глазах было столько  глубины, что не важно было, о чем он говорит, за него говорили его глаза. Вдруг полуприкрытые глаза Атрума полоснули жгучим огнем. Окси успела поймать этот миг. На кого он так среагировал? Она проследила за его взглядом - в зал, где вместе с фараоном пировали высшие сановники, вошла царица Тефтанут.
   Она шла спокойно. Полупрозрачная  золотистая накидка не скрывала  фигуру и зеленую повязку, которая мягко облегала округлые бедра, спускаясь к низу живота и ниспадая между стройными ногами. «На удивление, очень красивая миниатюрная  фигура, - отметила Окси. - Царица  явно не египтянка. Очевидно, есть примесь эфиопских кровей».                                                                                       Девушка внимательней рассмотрела наряд царицы.
Широкий золотой  воротник-пелерина поверх накидки закрывал плечи и верхнюю часть груди, он весь был усыпан пластинами небесной и зеленой бирюзы. Великолепие золотисто-зеленого наряда дополняли диадема и браслеты, украшенные змеями со сверкающими глазами-изумрудами.
В то время, как все замерли в восхищении, Окси заметила, как  ухмыльнулся Атрум. Голос Арсиноя озвучил  его мысли:
- Ну, вы и глупцы! Нет! Не этим пышным нарядом и не фигурой пленяет царица. Сейчас она сядет, накидка поднимется и обнажит ступню. О, боги! Такой изящной и хрупкой лодыжки я не встречал ни у одной женщины. Ну, посмотри  же на меня, посмотри... - мысленно гипнотизировал и сверлил  взглядом  царицу жрец,- ты будешь моей! МОЕЙ!
Атрум искал взгляд Тефтанут, а Окси, заинтригованная, рассматривала лодыжку царицы. Маленькие ноготки были выкрашены белой краской.  Между большим и вторым пальцами вверх поднимался узкий золотой ремень, повторяя линию красивого подъема. Узкий ремень пристегивался к более широкому, украшенному узорами из цветной эмали и подвесками из полудрагоценных камней.
"Действительно, произведение искусства, ничего не скажешь. Боги! – Окси не заметила, как позаимствовала у Атрума  восклицание.- Сколько же здесь материала для историков, искусствоведов и этнографов! Этот эксперимент сродни путешествию во времени…" 
Размышления Окси были прерваны негодующим взглядом царицы. Ее  глаза, подведенные внизу широкой зеленой полосой, метнули испепеляющий огонь. И сразу на солнце сверкнул изумруд в диадеме, подобно ангелу-хранителю, отводя от своей хозяйки назойливый взгляд и нечистивые мысли жреца. Прошло пять минут после появления царицы, а Окси поняла – эти двое испытывают друг к другу  тайную страсть: « Но она ему еще не доступна.  Хрупкая, но воинственная…»
Гнев сжимал горло Тефтанут : «Как смеет он на меня так смотреть при всех, навлекая опасность. Он далеко зашел». От взгляда Атрума  огненная лавина разлилась по ее телу и просвечивала сквозь смуглую кожу румянцем. Мысли путались и противоречили одна другой: 
« Но я его люблю, ни дня не могу прожить, чтобы не видеть его, ни одной ночи, чтобы не мечтать о нем!»                                                                                                                                                              Тефтанут резко поднялась и поспешила в свои покои, оставив в недоумении всех сановников. 
 Войдя в спальню, она увидела незастеленную постель. Всплеск гнева, наконец, вышел наружу, он нашел предмет для истязания: царица схватила скомканное покрывало и начала хлестать им рабыню. Та молча принимала удары, боясь даже лицо прикрыть руками.
- Сколько раз я тебе говорила, что в неубранную постель может заползти болезнь! Ты хочешь, чтобы я заболела?! Ты хочешь, чтобы я умерла? – в исступлении кричала царица.
- Нет, нет, госпожа, это не так. Я вас люблю, Я не могу такого желать. Я виновата, госпожа.
 Тефтанут расплакалась и упала на кровать. Рабыня поднялась, подошла к царице и после минутного колебания стала робко и нежно гладить безвольную руку, свисающую с постели. Наконец, Тефтанут успокоилась, повернулась на спину. Золотая  диадема сползла  с волос, царица взяла ее в руки и долго смотрела в изумрудные  глаза змеи. Она знала, что этот камень увеличивает проницательность и способность понять другого человека.
« Атрум – самый умный и сильный из всех мужчин, которых я знаю. Он не будет унижаться и преклоняться перед женщиной, даже если сильно ее любит. Таких женщин он завоевывает открыто, с вызовом. Но я не просто женщина, я царица. Он погубит нас обоих. Надо что-то придумать. Но что?»-  хотелось спать.
   Окси поняла, что нервный срыв у царицы прошел. Созерцание изумруда оказало снотворный и легкий гипотензивный эффект, уравновесив процессы возбуждения и торможения нервной системы. Но где же Атрум? Если она видит эту сцену, значит, ее наблюдает и жрец?  Где он? Окси осмотрела покои царицы. Неужели, прячется за драпировкой? Впрочем, у них во дворцах всегда имелись потайные ходы и комнаты. Но мысль, что он подглядывает, была для Окси неприятной.
 Рабыня сделала незаметный  знак рукой, и в спальню бесшумно впорхнула стайка девушек. Одни из них сели за арфы, извлекая из струн нежнейшую музыку, другие готовили купальню: одна расставляла по периметру свечи и зажигала их, другая готовила ароматические масла, третья из кувшинов, стоявших в нише, выливала свежее молоко  в бассейн.
"Так вот что хотел увидеть Атрум? -  подумала Окси и вдруг ойкнула от неожиданного укуса комара. -  Комар? Откуда здесь комары?"                                                                                                                    Она почесала ужаленную шею и услышала тяжелое дыхание за спиной. Резко оглянувшись, она увидела Блэка. Тот стоял с немигающим взглядом, устремленным на обнаженную Тефтанут. Окси сделалось противно, насколько похотливым был этот взгляд. Пойманный на горячем, Блэк, не сказав ни слова, развернулся и ушел.
"Ну и тип. Вот и верьте, что первое впечатление - ошибочно. Нет, он мне сразу не понравился. Самоуверенный индюк. А  как он остолбенел, когда увидел красавицу Тефтанут!" 
Окси улыбнулась и посмотрела на часы – до конца дежурства еще  полсмены. 
"Черт, но какой болезненный укус! – она еще раз растерла шею. – Меня комар укусил или бегемот?"
   Она отвлеклась… Атрум  был уже дома. Окси рассматривала его древнее жилище. Это была спальня. На фоне простого убранства этой комнаты выделялась только одна вещь – деревянный сундук работы азиатских мастеров. Его украшала красивая мозаика из разноцветного дерева и слоновой кости. Сундук, очевидно, был старым и передавался в роду жреца из поколения в поколение, как и маленькая терракотовая статуэтка бога, которая стояла на низеньком столе из черного дерева.  Она привлекла внимание Окси. Включив функцию увеличения и вращения отдельного элемента голограммы , она  внимательно рассматривала и фиксировала на мониторе изображение сириусца.  Атрум тоже посмотрел на статуэтку.
"С тебя все и началось, – подумал он и вспомнил, как  однажды во время уборки раб нечаянно уронил эту статуэтку. Часть постамента откололась . Слуга в страхе уставился в пол, боясь поднять глаза на хозяина. Но тот не обращал на него внимания. Он наклонился и стал рассматривать то, что блеснуло в отверстии постамента. Не оборачиваясь, дал знак рукой рабу удалиться. Жрец понял, что обнаружил тайник. Но что в нем? Сердце забилось учащенно. Статуэтку Маит, его прабабушке, подарил, по легенде, сам бог.
 Аккуратно вытянув овальный металлический предмет, Атрум сразу понял, что это ключ к сокровищам. Теперь надо было искать  дверь.  
Жрец улыбнулся. Это все уже позади. Туба с посланием богов лежит в сундуке. Он ни минуты не колебался в том, что расшифрует эти письмена. Но оттягивал этот момент. Не из-за нерешительности, а из-за наслаждения предвкушения. 
   В эту ночь он долго не мог уснуть. Разные мысли не давали покоя.  Уже одолеваемый дремой, он размышлял :  
"Мне действительно нужны эти сокровища? Стоят ли они того, чтобы жертвовать другом? У меня и сейчас власти больше, чем у фараона. Во всех соседних царствах знают, что истинный правитель не этот болезненный мальчик, а я. Зачем же тогда мне знания богов? "
   В памяти вдруг всплыли полные ужаса глаза Праопа. Праоп – его друг. Вместе росли, вместе познавали тайны жреческой науки. Только друг выбрал путь науки, а он – власти. Он был сильнее друга во всем. Он мог стереть с лица земли любой город – армия покорялась ему, а фараон слушался во всем. Он мог казнить любого соотечественника или чужеземца – суд выносил приговор , всегда согласуя его с ним. Он мог иметь любую красавицу, которая ему приглянулась. У него были верные люди, которые, не задумываясь, выполняли все его приказы. А он при всем этом завидовал Праопу. Чистые глаза и чистая совесть храмового ученого не давали покоя. А еще то, что он, Атрум, струсил. Он так и не смог убить друга там, в подземелье, а оставил умирать от голода и жажды 
"Я трус? Кажусь  великим, а на самом деле – ничтожество?! Я никогда не убивал сам, только приказывал. Но разве это не одно и то же?  Чем отличается тот, кто приказывает убивать, от того, кто убивает? Теперь я знаю. Приказывать легче... Смог бы я убить всех, кого приговорил? Не уверен…приказывать легче … и это можно делать бесконечно… Но в этот раз я шел с твердым намерением убить. Со мной что-то произошло. Какое-то помутнение рассудка. Кто-то , помимо моей воли, меня сдерживал? Кто? Осирис?
Эта безысходность сдавила ему горло, и он задохнулся. Резко встав, жрец вышел на веранду. 
"С ума сойти,- мелькнуло в голове Окси,- а что, если профессор может влиять на мысли и поступки жреца? Что если между ними установилась какая-то нейронная связь? Через тысячелетия? А вдруг? Аппарат запустили, но как он будет реально действовать, никто не знает, это будет понятно только в ходе эксперимента. Сказать Баольба? Или поговорить с Мишелем? Да, нет, бредовая идея, еще высмеют. Они тут месяцами пропадали, а я с первого дежурства научные открытия делаю. Остынь, Ксю".
   В углу послышался шорох. Верный раб Гефет спал у дверей опочивальни. Он так и не был наказан за то, что разбил статуэтку бога, хотя за это грозила верная смерть. И теперь он был предан хозяину, как собака.
- Воды!
Гефет принес кувшин живительной влаги. Атрум пил жадно, обливаясь, а потом остатки вылил себе на голову. Стало легче дышать. 
   Жрец посмотрел на звездное небо и вспомнил ту, которая  заставляет его сердце страдать. Тефтанут…Тефтанут… жена фараона. Единственная женщина, которую он по-настоящему любит. Если бы он захотел, она давно бы была его . Но только телом, а не душой. А он этого не хотел. Он восхищался этой удивительной женщиной. Иногда ему казалось, что это она рождена от бога, а не он. К чему бы она ни прикоснулась, все обретало красоту и гармонию.  Ее походка была такой легкой, что казалось, будто она парит над землей, едва касаясь ее пальчиками ног. Она сама придумывала фасоны своих сандалий и нарядов, по ее эскизам краснодеревщики изготовляли мебель в покои, она ухаживала в саду экзотических растений за каждым цветком, знала магию камней, ее можно было назвать царицей лечебных трав и благовоний. Но когда она садилась за арфу и начинала петь, земля уходила из-под ног, ощущение реальности исчезало, и душа, казалось, парила в невесомости. Тефтанут играла на арфе, подаренной Атрумом, и даже не подозревала об этом. Арфы дворца были громоздкими, украшенными полудрагоценными камнями, чеканкой. Атрум заказал для Тефтанут облегченную арфу с красивой золотой живописью и, самое главное, с передней деревянной ветвью для полноты звучания. Иногда ему хотелось стать ребенкои, сесть у ее ног, положить голову на ее колени, закрыть глаза и слушать….слушать...
"Мишель был прав,- отметила Окси,- у Атрума точно было нелегкое детство".
   Легкое шлепанье сандалий отвлекло жреца от дум. Это Гефет старался незамеченным пройти мимо хозяина. Не получилось. Жрец посмотрел на него невидящим взглядом. Светало.
"Ну что ж, несколько часов отдыха  и пора садиться за расшифровку послания богов". 
Атрум медленно направился в опочивальню.