Реинкарнация. Атрум - жрец бога Осириса.

Месть Атрума

Атрум  после возвращения с Абу не появлялся во дворце. Он лежал в своей опочивальне. И то совсем ни о чем не думал, то думал о мести. Убить фараона своими руками или  пусть погибнет, как Тефтанут от укуса черной кобры? Он ни с кем не общался. Атип несколько раз пытался с ним поговорить, но жрец так на него смотрел, что тот отступал. Наконец, Атрум проголодался и вышел на террасу. Там сидел Праоп, ждал  брата. Атип принес мулукию и кушари. Но жрец не спешил с едой, взял в руки хлебец, спокойно посмотрел на Праопа  и снова  сказал:
- Я его убью.
- Зачем? Тефтанут жива.
Атрум замер, хлебец выпал из руки, которая так и зависла. И взгляд был немигающий. Он, словно каменная статуя, сидел так несколько минут.  Жрец так свыкся с мыслью о потере, что мозг  отказывался воспринимать эту новость.
- Тефтанут жива?
- Жива. Ее спасла Ниобай. Скажи спасибо Атипу, он быстро переправил ее из дворца  к  ворожее.
- А ребенок?
- С этим пока неясно. Ниобай борется за его жизнь.
- Мальчик или девочка?
- Мальчик*. Ниобай говорит, что крепкий. Должен выжить.
Атрум сорвался и быстро поспешил из покоев. Праоп – за ним. Хижина Ниобай находилась на краю города, в густых зарослях мисвака** и бугенвилии***. Последняя своими колючками больно царапала кожу, до крови. Атрум шел напролом, не выбирая дороги и не чувствуя боли, поэтому Праоп его предупредил, указав на клещевину. Все части этого растения были ядовиты. Вероятность летального исхода, при попадании этого яда  в человеческий организм, очень велика. «Как она тут выживает?» - подумал о колдунье Праоп. Перед хижиной участок был зачищен, тут росли безопасные цветущие кустарники и  лекарственные травы: белая полынь, тимьян.
Атрум ненадолго задержался перед грязной занавесью, а потом резко рванул ее и вошел.
В углу хижины на простой грязной циновке лежала полуобнаженная Тефтанут.  На выпуклом ее животе лежала фигурка женщины, а на груди - амулет с изображением сидящей на лотосе лягушки. Это дань богине Хекат, покровительнице беременных женщин.
Несмотря на грязь в хижине и неопрятную Ниобай, приятно пахло благовониями. Тефтанут лежала с закрытыми глазами. Спала? Атрум глянул на колдунью. Та все поняла и тенью мелькнула наружу.
Он присел возле любимой женщины. Легонько притронулся к руке. Веки дрогнули, и она открыла глаза. Вымученная улыбка появилась на ее лице.
Он опустился на колени, нагнулся и нежно ее поцеловал  сначала в губы, потом легонько в округленный живот. Она открыла сухие, потрескавшиеся губы, пыталась что-то сказать…   Он ладонью  прикрыл рот  и помотал головой, показывая, что ей не следует говорить. Она снова закрыла глаза. Атрум понял, что жизненных сил в ней еще очень мало. 
Он вышел из хижины и посмотрел на Ниобай. Та сидела в сторонке  от Прапа на поваленном дереве и что-то про себя шептала, очевидно, читала какую-то молитву или заклинание. Атрум подошел поближе.
- Ребенок? – спросил он.
Она продолжала бубнеть  и не обращала на него никакого внимания.
Это единственный человек в их государстве, который никому не подчинялся. Ни ему, ни фараону. Она могла умереть за колдовство в любой момент. Но жила благодаря Атруму. Никто ее не трогал. Все боялись жреца. А она не боялась. Жила сама по себе.
Атрум понял, что ничего не добьется, кивнул Праопу, и они ушли.
Шли молча. 
У жреца в голове навязчиво крутились  мысли о мщении. Праоп этих мыслей боялся.  Они попрощались. Праоп спешил в подземный дворец – продолжать поиски  Изумрудной  библиотеки богов. Да еще и проверить, поместил ли Атрум на место Жезл.
Жрец пошел домой  с намерением переговорить с Атипом. Он решил не тянуть с вопросом, который его мучил последнее время.

Семерхет, болезненный и трусливый фараон египтян, последнее время не показывался никому на глаза. Он боялся мести Атрума. Знал, что тот догадается, кто виновен в смерти царицы  ( ему донесли, что Тефтанут умерла, а тело находится в храме бальзамирования). Он усилил охрану, сказался больным и не выходил из своей опочивальни  вторые сутки. Ни гора подушек, ни гора покрывал не могли унять его дрожь. Она была не от холода. Она была от страха. Он маниакально прислушивался к каждому шороху в предпокоях.  
Вот, действительно, послышались тихие шаги. 
«Кто это?»
Охрана стоит за дверью, никого не должна пропустить.
Занавес на дверном проеме  не доходил до пола сантиметров на двадцать. Семерхет наклонился, чтобы посмотреть, кто там. Ничего не было видно, поэтому он тихонько руками вперед сполз  с кровати и стал наблюдать за происходящим в этой небольшой щелке. 
Вот кто-то подошел в дорогих сандалиях.  Значит, кто-то из знати. На пол поставил плетеную корзину, рядом легла плетеная крышка.
«Зачем?»
Через секунду Семерхет понял, зачем… Это была его смерть… С корзины выползла жирная черная кобра…
- А – а – а!!! – закричал фараон, не удержался на руках и упал на пол. Змея поползла ему навстречу. Тогда он с выпученными от страха глазами быстро пополз на балкон, неуклюже загребая кривыми руками и ногами. Встать он уже не мог – ноги ослабли и мелко дрожали. Остановившись бессмысленно у балюстрады, он хотел протиснуть голову между фигурными столбиками, но она не пролезала. Хотел позвать на помощь, но от страха потерял голос, только какие-то хрипы вырывались из горла.  
Змея выползла на балкон. Посмотрела на все стороны. Ее привлекло живое тело, бьющееся в конвульсиях. Она направилась к нему.

Ночью Атруму не спалось, он разбудил Атипа, и они пошли к Ниобай. За ними увязался ибис. Птица хромала и постоянно отставала. Пришлось Атипу взять ее на руки. Когда подошли к хижине, увидели бледный мигающий свет, который проблескивал через  узкий разрез занавеси. Когда вошли, Атрум увидел Тефтанут  все в той же  позе с закрытыми глазами, а ворожея сидела в углу и шептала свои заклинания. 
«Она, вообще, когда-нибудь спит?» - подумал жрец.
Ниобай испуганно вскрикнула. Увлеченная своим занятием, она не услышала, как к ней вошли. 
- Ну, - угрюмо спросил ее Атрум.
Она поняла это «Ну».
- Великий жрец Атрум никогда не был жадным. 
- Чего хочешь,- понял ее жрец.
- Мой внук Мети остался без отца. Мой сын Упуаут погиб в твоей последней битве за Абу. Пристрой мальчика.
- У тебя есть сын?
- Был. А ты думал я тут с самого рождения? Когда-то и я была уважаемой египтянкой. Выполнишь мою просьбу?
- Храмовым писцом.
Ниобай упала перед ним на колени и стала целовать его белые одежды.
Он поднял ее, посмотрел в ее старые, мутные глаза и в который раз спросил:
- Ребенок будет жить?
Она утвердительно закивала головой. Облегченно вздохнув, Атрум развернулся  и пошел по тропке прочь.
Дома  его ожидал Праоп, он уже узнал о смерти фараона.
- Что будет дальше?
- Ничего. Тефтанут выздоровеет  и будет править, - сказал жрец и сел на террасе ужинать. За последние двое суток он ничего не ел. И теперь у него проснулся зверский аппетит.