Реинкарнация. Атрум - жрец бога Осириса.

Вулкан Кракатау

В покоях Тефтанут звучала тихая  музыка. Нет, это не она извлекала нежные звуки из любимой арфы, подаренной Атрумом. Большой живот уже упирался в гриф и мешал играть. Когда жрец к ней вошел, она, прикрытая мягким покрывалом из хлопка, полусидя возлежала на ложе, опираясь на подушки. В последнее время она и спала так, все из-за одышки, которая недавно развилась. Праоп  предупредил об этом Атрума, сказав, что это нормальное явление, и попросил царицу не волновать, чтобы одышка не участилась. Поцеловав любимую, Атрум присел к ней. Руки Тефтанут лежали на выпуклом животе, словно защищая его от всех земных невзгод, и теребили амулет богини Хекат. Жрец стал поочередно гладить то ее руки, то живот. Молча. Часто бывает так: когда люди по-настоящему любят друг друга, им не нужны слова. Они могут смотреть друг на друга, спокойно и умиротворенно, или обняться, почувствовать тепло и полное до растворения доверие… Страсть –это одно, это вспышка… А щемящее, тонкое чувство, которое люди называют любовью – бесконечно… В нем столько намешано: и грусть с радостью,  и желание защитить, и иногда ударить, а иногда закрыть собой от всех бед, пожертвовать собой, не задумываясь…

Атрум еще не прощался с Тефтанут. Он только собирался пойти к Ниобай, чтобы узнать, где находится Дуат. Но он понимал, что отъезд неизбежен и, возможно, он не вернется. За царицу он не переживал. Праоп, после полученных знаний из изумрудных скрижалей, теперь полностью ее опекал вместе с придворными врачами. Вводил какие-то новшества, и Тефтанут, как ребенок, его во всем слушалась. Даже страшная  Ниобай не мешала ему, считая его действия разумными. Правая рука Атрума - советник Синухет не раз уже правил царством в его отсутствии. Тефтанут скоро родит, на свет явится новый фараон,  и царица на долгие годы, пока он подрастет, останется законной регентшей.
Но как же не хотелось ему с ними расставаться! Он, наконец,  первый раз за многие годы был счастлив.
Атрум опять наклонился к ней и поцеловал.

У Окси, которая в Лаборатории отслеживала этот материал, замерло сердце от трогательной сцены: «Вот тебе и тиран, и убийца…»

- Ты сегодня так нежен и словно прощаешься…
Атрум молчал.
- Прощаешься?
Он отрицательно покачал головой. Сказать вслух неправду не мог.
- А наш малыш уже бьется ножками.
Атрум вспомнил увиденное в Круглом Зале на первой изумрудной скрижали  – под конец беременности ребенок уже открывал глазки, все видел и слышал, реагировал на звук, проникающий из внешнего мира, двигался, как ему вздумается, и что особенно умилило жреца, так это то, что малыш сосал большой палец.
Атрум представил своего ребенка и заулыбался.
Заулыбалась и Тефтанут, поняв, какие чувства испытывает сейчас Атрум-отец.
А тот, осторожно  гладя живот, спросил у малыша:
- Так ты уже маму не слушаешься? Бьешься? Ты еще не видел отца. Знаешь, какой он строгий? Или ты меня уже видишь? – и он ниже наклонился к животу.
Атрум произнес это таким нежным, тонким голосочком, несвойственным сильному мужчине, что Тефтанут громко, от всего сердца рассмеялась.
Вбежал перепуганный Праоп.
- Ты что? – набросился он на брата. - Я тебя предупреждал, ей вредны сильные эмоции, как грусти, так и радости. Вон отсюда, - скомандовал он. 
И как ни странно, жрец подчинился воли брата. Он снова поцеловал любимую и вышел. 

Путь его пролегал сквозь дикие кустарники к окраине города – к Ниобай.
Увидев жреца, старуха подобострастно склонилась. Она была благодарна ему за внука, которого Атрум определил в школу храмовых чер-пен-анхов.
Усмехнувшись беззубым ртом, она прошамкала:
- Проходи, я тебя давно жду.
Атрум  уже ничему не удивлялся.
В хижине горели свечи и сильно пахло не то травами, не то благовониями – в них жрец не разбирался. Единственное, что он сразу почувствовал, так это то, что от этого запаха сильно кружится голова.  Без брезгливости  он опустился на грязные шкуры в углу. Он и сам стал удивляться тому, что перед тем великим, что он собирался совершить, вдруг многие земные вещи отошли на второй план и совершенно его не интересовали.
Ниобай ни о чем его не спрашивала.  Знала, зачем пришел.
- Сначала узнаем волю богов, - только и сказала.
Она начала протяжно не то петь, не то читать молитву. Звук ее голоса  и колебания тела были убаюкивающими. Атрум через какое –то время заметил, что и его тело синхронно телу ворожеи раскачивается из стороны в сторону. Веки стали тяжелыми, и с каждым разом жрецу все труднее было их открывать. Но он силился и подсматривал, чем занимается старуха.
Вот, продолжая свое заунывное бормотание, она поднялась, подошла к плетеной корзине  в дальнем углу и потянула ее к очагу. 
Она перевернула корзину, и из нее на пол посыпались глиняные обоженные таблички с какими-то начертанными знаками и рисунками. От этого грохота жрец немного отрезвел и зрение стало четче. Он продолжал следить.
Ниобай  стала из этой большой кучи доставать таблички и выкладывать их в круг против часовой стрелки. Атрум насчитал их двенадцать. Но вот она подобрала последнюю – тринадцатую – и положила в центр круга. Бормотание стало затихать, ворожея что-то шептала и переворачивала таблички. Потом пальцами показала приблизиться к ней. У жреца занемели ноги, и он пополз к ней на четвереньках. Остановившись у очага, сел напротив.
Нетронутой осталась тринадцатая табличка, которая лежала в центре.
Ниобай перевернула ее лицевой стороной. Она оказалась повернутой не к ворожее, а к Атруму, и он увидел на  рисунке открытые могилы, из которых восстают мертвецы. Его передернуло, так как информацию он воспринял буквально.
- Аркан ХХ – СУД! – прошептала старуха и прокашлялась, чтобы говорить громче.
- В твою жизнь входит что-то новое. Теперь ты – посланник Божий. Орудие  Высших Сил. Только тебе одному уже известна воля Богов. Выполни ее с честью!
И добавила:
- Аркан перевернутый. Это предостережение: не тяни с решением, не опоздай.
Она закрыла глаза, и, казалось, уснула. Атрум немного подождал.  « Что, действительно, спит?»
Он хотел ее расспросить о дороге к  Дуату – это основная цель его прихода.
Не открывая глаз, она стала бормотать:
- Большая вода,  Длинный корабль,  Эль-Бахр Эль-Ахмар,  Синдху Сагар,  Бар-эль-Хинд,  Высокая гора, Красный огонь, Черный дым – Дуат.
Атрум не все понял, стоял и ждал. А старуха в третий раз бормотала одно и то же и все в той же последовательности.
Наконец, Атрум понял, что большего не добьется, развернулся и пошел домой.