Реинкарнация на минус сто миллионов: История Котори

Глава 18. Врата, которые не закрываются

Всю ночь небо не двигалось. Ни облаков, ни ветра. Даже звёзды будто застыло глядели вниз — как свидетели, которым запретили вмешиваться. Котори проснулась от ощущения, что кто-то дышит рядом. Но в комнате была только она и Шу. Дух тихо спал, свернувшись клубком у двери. Но его тело дрожало.

— Шу? — прошептала она.

Он вскочил, как от толчка. Глаза горели тревогой. Он уткнулся в её плечо, а затем… указал лапкой на угол комнаты. Сначала она ничего не увидела. А потом — заметила тонкую трещину. Не в стене. В воздухе. Она медленно подошла. Трещина едва шевелилась, как застывший в воздухе шепот. И в интерфейсе загорелась строка:

«Портал нестабильный. Источник: Песнь Четвёртая. Связь с иными установлена. Последствия — неизвестны.»

— Нет-нет-нет, — прошептала она. — Я не хотела…

Но было поздно. Из трещины потянулся звук. Не голос. Не мелодия. Шелест. Как тысячи сухих листьев в ушах. Как чьи-то воспоминания, записанные на песке. Котори приложила флейту к губам — рефлекторно. Сыграла короткую, защитную ноту. Шу подскочил. Воздух вокруг него заколебался. И тогда трещина… закрылась. Не исчезла — свернулась внутрь, как испуганное существо. Но оставила след: на полу — чёрный лепесток. Такой же, как тот, что она видела на растении раньше. Котори подняла его. Он был тёплым. И в нём… слышался слабый аккорд.

— Это было существо?

Юноша пришёл днём. Его лицо было напряжённым.

— Ты открыла Врата. Но не только ты теперь умеешь слушать.

— Я закрыла их, — возразила она.

— Нет. Ты только прикрыла. Они... дышат. И кто-то по ту сторону уже почувствовал воздух.

— Кто?

Он замолчал. Потом сказал:

— Их называли Собирателями Эха. Существа, которые питаются тем, что остаётся после музыки. Обрезки чувств. Остатки воспоминаний. Они не злы. Просто голодны.

Котори сжала чёрный лепесток.

— Я не дам им кормиться на этой земле.

— Тогда тебе придётся научиться петь так, чтобы вместо эха — был свет.

Вечером она вышла на поле.

Ростки Песни — дрожали.

Шу встал рядом. Земля под ним дышала.

— Слушай, — прошептала она, и сыграла.

Мелодия была иной. Глубже. В ней не было ни страха, ни злости. Только решимость. На дальнем краю поля — снова возникла трещина. Но она не раскрылась. Она... отступила. И Котори поняла: если петь с истиной внутри — даже те, кто голодны, не посмеют приближаться. Интерфейс мигнул:

“Песнь Четвёртая: стабилизирована. Врата остаются открыты. Контроль частичный.”

А ниже — новая строка:

“Готовится прибытие: Эхо-Собиратель. Время — неизвестно.”

Котори посмотрела на небо. Оно снова двигалось. Но теперь каждая звезда казалась ей ухом. Слушающим.