Реинкарнация на минус сто миллионов: История Котори

Глава 23. Архивариусы

Он не походил на мага. Ни на барда, ни на воина. Скорее — на библиотекаря. Только глаза были не библиотечные. В них не было теплоты знания. Только… чёткая структура.

— Мы наблюдали, — сказал он, проходя между домами, будто осматривал полки. — Ты нарушила закон хранения. Не зафиксировала открытие. Не передала кодировку. И, главное, спела без лицензии.

— Простите, что? — Котори моргнула.

— В песне, что ты сыграла, содержался древний фрагмент — мы классифицируем его как «Формула Созидания-Тип 3». Она была утеряна в эпоху До-Молчания. А ты — спела её. Без регистрации.

Он поднёс к лицу странный металлический круг, и оно отразилось в нём, как в воде.

— Мы записываем тебя. Для архива.

Шу рыкнул — настоящий звук, тяжёлый, как камень, падающий в воду.

— Ты не можешь... — начала Котори, но он перебил:

— Мы не причиняем вреда. Мы фиксируем. Сохраняем. Извлекаем. Если нужно — препарируем. Только звук. Только смысл. Ты останешься. Но не как ты.

Он вытянул руку. Из его ладони вытекло сияние — не тёплое. Сканирующее. Она отшатнулась.

— Стой! Я не согласна!

Он не отреагировал. Как будто слово «согласие» отсутствовало в его лексиконе. Шу бросился вперёд. В момент касания — землю тряхнуло. Котори в последний миг выхватила флейту.

— Тогда послушайте, — прошептала она. — Последний раз.

И сыграла. Песня была резкая, срывистая. Как отказ. Как пощёчина. Как голос, который раньше дрожал, а теперь — ударил по столу. Она пела, что человек — не нота. Что память — не чья-то собственность. Что даже если она — хранитель, она живая. Архивариус отшатнулся. За его спиной силуэты шевельнулись. Один — опустил прибор.

— Ты… — прошептал седой, — ...ты не только носитель. Ты резонатор.

Интерфейс мигнул:

Активировано: Голос Разделения. Эффект: разрывает структуру принудительного архива.

И поле — запело. Ростки Песни взлетели вверх. Словно услышали свою мать. Словно сказали: «Нет». Архивариусы отступили. Они не дрались. Они исчезли — как строка, удалённая из текста. Но в воздухе остался след.

— Они вернутся, — сказал юноша, наблюдавший издалека. — Но в следующий раз — не как регистраторы. А как корни. Чтобы вросло и не вырвалось.

Котори тяжело дышала. Флейта в руках вибрировала.

— Я не дам себя переписать, — прошептала она. — Ни звуком. Ни тишиной.

Интерфейс снова вспыхнул:

Статус: Резонатор признан. Песня переходит в стадию Самозвучания. Система больше не контролирует.

А под этим — тревожная строка:

Стабильность мира: 86%. Начались микротрещины в Полотне Причины.

И где-то далеко, за горами, проснулась первая из Песен без автора.