Реинкарнация с подвохом. Книга 1 Домой... на чужбину

Глава 10

В которой девочку разозлили не по-детски

Коко Шанель была рождена для того, чтобы войти в историю символом чего-нибудь. И если бы ей не удалось дорасти до «знамени», она всё равно стала бы какой-нибудь вывеской поплоше. Как там она предупреждала? У судьбы нет причин сводить посторонних без какого-либо повода? Повод свести меня с капитаном Олсаком у неё точно был.

Этот – судя по физиономии и ауре – красоту с богатством не потребует. Зато испытал нешуточное облегчение при виде моей выспавшейся нижней челюсти. Хотя приблизиться к Внимающей не смел – застрял на пороге в нерешительности.

– Где моя одежда? – приветливо кивнув, подняла я имущественный вопрос. – Мне нужно срочно вернуться в гостиницу. А то опекуны кремируют меня прямо в камине.

– Не кремируют, – посуровел капитан. – И в гостиницу Вам, Сиятельная, возвращаться не стоит. Нет там Ваших господ опекунов.

Он не врал. Я просканировала его вдоль и поперек, вбок и кзади. На лицо дикое напряжение и страх за меня. Плюс холодная расчётливая злость и твёрдая готовность защищать Сиятельную: удержать, не допустить, не подвести под монастырь.

Очень приятно, но всё мимо. Я неизменно отрицательно отношусь к тем, кто покушается на мою семью. А моя порядочность при этом принимает весьма гибкие очертания и запашок относительности.

– Моя одежда? – постаралась вложить в два этих слова всю свою позицию без остатка.

Получилось. Капитан рявкнул что-то себе за спину. Затем осторожно просочился вдоль стеночки к креслу и присел. Минуты не прошло, как сисястая, рельефная, переборщившая с косметикой дама втащила всё моё барахло: чистое, отглаженное, с иголочки.

– Моя служанка Вам поможет.

– Мерону, – попросила я вежливо угрожающим тоном.

Он пожал плечами и коротко кивнул служанке. Та вынеслась в дверь перепуганной курицей. И загрохотала по ступеням целеустремленным слоном.

– Рассказывай, – пригласила я капитана собраться с мыслями.

Тот покосился на мою живность – оба здоровых лайсака вытянули шеи и сосредоточились на рассказчике. Да и болящий зашевелился.

– Ваших людей взяли вчера. Они вернулись из дворца и заказали выпивку прямо в покои. Полагаю, вино чем-то зарядили. Гвардейцы выносили Ваших опекунов на руках. Мои люди перетрясли всех гостиничных шутов, начиная с хозяина. Городская гвардия действовала по приказу Акунфара. Куда уволокли беспамятных людей Внимающей, неизвестно. Определились только с направлением: в порт, – оценив состояние моей закушенной губы, он кивнул и подтвердил догадку: – Если в порт, скорей всего хотят вывезти их морем. На воде следов не остаётся. Сиятельная, Вам нельзя возвращаться в гостиницу. Вас там могут ждать…

– И что? – улыбнулась я так, что этот профессиональный бесстыдник сглотнул.

А все остальные рвущиеся на язык уговоры оставил неопубликованными.

Постучав, вошла Мерона и вопросительно уставилась на меня. Так-так-так. Что мы имеем – я пристально разглядывала выуженное из комка грязи сокровище.

Не красива, а чертовски красива. Неправдоподобно красива. Чтоб ей пусто было – обиделась моя маленькаяа баронесса. Тончайшей резьбы лицо, переплюнувшее любой идеал. Глаза – две тёмные ледышки. Причём о-очень умные ледышки: девка врёт, как дышит. Не умей я забираться в головы, так бы и слопала историю с несуществующим кладом.

Что ещё? Сильная, упёртая, смелая. Акунфар так и не смог вытрясти из неё отцовы богатства. А старался, видать, на совесть: вся шея в следах удушения. Да и на кисти рук лучше не смотреть – тошнить начинает. Всё остальное скрыто глухим облегающим платьем. Но не сомневаюсь: там есть, на что облизнуться.

Короче, по результатам калькуляции ведьминых достоинств я прибираю к рукам это богатство. Заслужила!

– Ты мне нужна, – выдала без обиняков. – В Ордене Отражения есть должность «наперсница Внимающей». Как и аттестованные опекуны наперсница имеет статус лица неприкосновенного. Оплата интересует?

– Нет, – голос Мероны был немногим теплей глаз.

– Со мной опасно, – нехотя попыталась я быть честной. – Ни дня, чтобы кто-то не лез пощипать нервы.

Она небрежно пожала плечами. А внутри у неё хороводил вихрь чувств и эмоций: только бы Внимающая не передумала! И не отказалась от неё. Прекрасно!

– Помоги одеться, – попросила Мерону и кивнула капитану: – А ты отвернись и продолжай.

Список подробностей был короток, как и возня с туалетом. Пара минут, и я влезла головой в постромки сумы с раненым. Единственного предмета гардероба, который Мерона обошла стороной.

– Рах! – окликнула я сидящую на кровати малышку и засунула нос в сумку: – Ему помощь нужна? Точно не нужна? Ранки вы зализали? А переломов нет? Точно? Он ел? Дорогу выдержит?

В последний раз они отнекивались уже хором, включая пациента. Из сумы на меня пялились вполне осмысленные глазищи без признаков любых страданий.

– Ну, и слава богам, – ласково подбодрила я малыша и попросила Рах: – Милая, нужно присмотреть за Мероной. Она теперь с нами. Её нужно поберечь. К тому же мне тяжело таскать на закорках весь ваш выводок.