Реинкарнация с подвохом. Книга 1 Домой... на чужбину

Глава 16

В которой я согрешила… и всех простила

Мадам де Сталь была мастерицей изобретать ярлыки. Чего стоит её остро́та о дамочке, которая прослыла замечательной подругой. Дескать, та готова была побросать своих приятелей в воду, ради удовольствия вытащить их оттуда. И чего вдруг вспомнилось?

Видать, я слишком сильно дулась на Кэм до попойки, и слишком быстро её простила. Так что оставалось всего лишь зубоскалить над её королевскими манерами: сначала столкнуть тебя в пропасть, а после проливать слёзы над трупом. Несладкая жизнь у монархов – впору пожалеть бедолаг.

Пьяный сон был очень странным. Искажённое пространство включалось театральными люстрами. Корчило мне рожи и вновь гасило свет. От этого мутило ещё больше. А потом прямо в тёмном «нигде» вспыхнуло жерло громадного огненного зеркального портала. Но, не круглого, а какого-то неправильного прямоугольного. Да ещё торчащего вертикально. Может, наши бабы сменили фасон орденской зеркальной святыни? Что б её – дрянь такую!..

Он погас и вспыхнул снова – что-то наш портал зачастил. Сломался что ли?..

И тут они полезли! Здоровые! Какие-то размытые, размазанные по зеркалу портала… И загремели страшно…

– Ну, что?!! – грохотал первый. – За-би-ра-ем их?!! По-мо-е-му у-же хва-тит на се-го-дня!!!

– Ку-да её?!! – громыхал второй и нависал надо мной чёрной глыбой без лица.

– Бу-бу-бу-бу!!! – ответил первый и пропал с королевой на плече.

А у меня мочевой пузырь лопался. Вот-вот по ногам потечёт. Стыду-уха!

А потом я взлетела… И всё исчезло. А потом какая-то рябь, рябь, волны пошли. Меня качало, кидало из стороны в сторону, а я вопила. Потом меня что-то умыло. Снова качало, качало, пару раз встряхнуло… И опять всё исчезло.

Как отключилась, не помню. Очнулась в руках какого-то амбала. В полутьме собственной спальни – меня как раз укладывали в кровать. Даже проснуться толком не успела, а с катушек съехала окончательно. Меня разрывало на части, на мелкие кусочки, каждый из которых требовал! Тряс меня, как грушу, и вопил диким голосом: хочу секса!

Никакого полузабытья. Никакой иной призрачности или мерцания сознания – я точно знала, что мне надо. И полностью отдавала себе отчёт, что получу это немедленно. С любым подвернувшимся мужиком любой ценой.

Амбал осторожно сгрузил меня на постель и выпрямился – мой законный супруг собственной персоной. Плевать!

– Иди ко мне! – почти истерично потребовала я, наплевав, как выгляжу со стороны.

Варкар поколебался, нагнулся. Я вцепилась в его шею, как электромонтёр в столб, потерявший почву под ногами. Рванула на себя, и в голову ударил тугой раскалённый ветер. Он раскрутил вокруг меня бестолковую горячечность. Перемешал все извилины в голове. Но, руки работали! Я рвала на груди танаграта рубаху. И ненавидела её за капризное сопротивление. В конце концов, это не её дело! Мой муж – имею право.

Ветер поддал жару – меня мотало под его порывами из стороны в сторону. Губы хватали то, что им подворачивалось, и требовали, требовали, жадничали. Иногда их ловили. И я задыхалась от поцелуев, запечатавших в груди рвущийся из лёгких огонь. Я вырывалась, но губы танаграта немногим уступали его рукам. А ветер выписывал замысловатую спираль, проносясь под моей кожей живой змеей. Распахивая грудную клетку, живот, ноги…

Преданная боль вырвала меня из смертельной круговерти уколом в мозг. Секундного прозрения хватило ровно на одну дебильную мысль: я и забыла, что снова девственница. А потом началась свистопляска нежности. Острого блаженства. Тупой боли под его железными судорожно сжатыми лапами. Моего откровенно безобразного, алчного насыщения. Его рычания сквозь прикушенные губы.

Наконец, я получила завоёванное наслаждение! И долго, протяжно, сладко вытягивала из него силы. До последнего пронзительного удара пульса в животе. До последней капли конвульсии, упавшей на мой остывающий, довольный мозг. До полного боли и первобытного наслаждения мужского рыка. Струйки крови из прокушенной губы на его подбородке. Выгнутой спины, запрокинутой лохматой головы… и обморока.

Я сделала с ним что-то не то – рассудительно подсказал зевающий во всю пасть мозг. И выключился.

Включился уже под утро. Погнал меня освобождать организм от всей винно-ликёрной продукции Кэм. Попросил проверить торчащий на подоконнике кувшин и разобраться с осатаневшей жаждой. Страшно обрадовался горьковатому напитку с пряным запахом.

Мы с мозгом любовались нашими общими глазами, как на далёких морских волнах подскакивают розовые рассветные клочки просыпающегося солнца… И нервно прислушивались к нарастанию в теле всё той же проклятой упоительной маяты. А с этим нужно было что-то делать.

Я обернулась.

– Иди ко мне, – прохрипел танаграт, не поднимая головы с подушки.

И я подчинилась. Не ему – с какой бы стати? Тугой раскалённый ветер ещё не наигрался со мной. И вернулся, забираясь под кожу. Я честно вознамерилась удерживать в рамках и его, и себя. Но вспомнила об этом, лишь в волнах тягучего звенящего во всём теле оргазма. Сквозь который вновь прорывалось рычание Варкара.

Когда я наконец-то устала и остыла, мой героический танаграт пребывал в обмороке. Поверх размазанной на его подбородке подсохшей крови задумчиво ползла свежая струйка. Моему мозгу было неприятно думать о своей мутирующей природе. Стыдиться причинённых Варкару увечий и всё такое прочее. Он свернул в клубочек тело. Накрыл его краем покрывала и отключился.