Реинкарнация с подвохом. Книга 1 Домой... на чужбину

Глава 24

В которой север показал зубы

Не только Анджелина Джоли считает себя милашкой, способной при нужде надрать чужой зад. Нас – таких перевёртышей – почитай, каждая вторая приличная дама. Да хотя бы и я. Солидная пожилая осторожная женщина, а попёрлась в поход с предсказуемо кошмарным процессом и непредсказуемым финалом.

Эби так и вовсе «перешла в мир иной» замшелой старухой. Да и тут уже больше тридцать лет. Но борзым щенком с радостным визгом несётся пошукать очередных приключений. Как сетовала Мисси Далтон: никакого сладу с этой воинствующей заразой. И ведь не успокоится, пока не разлезутся в лоскуты последние «обидевшие» нас задницы.

– Познакомимся? – вполне миролюбиво предложила она хозяину землянки, разгоняя воздух перед носом.

– Размечталась, – буркнул Шашкит. – Много чести. Ступайте, – кивнул он в тёмный угол, где продолжался концерт Теха. – Слопайте эту вашу сраную тайну и отвалите. Мне дела нет до вас всех.

Я несколько растерялась и покосилась на Салли. Гладиаторшу достал весь этот цирк. Она прихватила свечи и отправилась в указанном направлении заткнуть добросовестного лайсака. Эби демонстративно расселась посреди комнаты на колченогом табурете с видом сторожевой собаки, оставшейся на хозяйстве. Рах взобралась к ней на колени и продолжила бессовестно дрыхнуть

Лаз был сыроват, комковат и вонюч. Даже мне приходилось пригибать голову, а Салли вообще согнулась в три погибели. Рукотворная пещера, куда мы вывалились, отличалась от гостиной размерами и концентрацией ароматов.

– Осмотримся, – не слишком убедительно приказала Салли.

Её лицо недвусмысленно намекало на тяжкие телесные повреждения, которые я заработаю в случае приступа педантичности.

Тех восседал на краю гибрида алтаря с рабочим столом таксидермиста. Последнее слово пришло в голову при виде недоделанных и готовых чучел. Зафиксировав на себе внимание, мой скандалист стёк на пол. И кинулся к какому-то хламнику у дальней стены. Из него росло некое подобие стеллажа с обшарпанными полками и кучами дерьма на них.

Взяв приступом помойное сооружение, Тех добрался до полки на уровне моего носа. Нырнул в тёмную бездну, пробить которую двум свечкам было не под силу. Вновь заорал, но как-то непривычно тоскливо, с омерзительным надрывом. Я поняла: ни за что не полезу следом! Какая бы невидаль там не хранилась.

Салли с её неподкупной аллергией на сантименты, обогнула стол. Вмазала подъеденную огнём свечку в полку и принялась досадливо выгребать с неё пыльную труху. А я рассеянно ковырялась в кипе замызганных разнокалиберных листков на краю стола.

– Я научился не драть на голове волосы, переживая о прошлом, – задрав на макушку маску, машинально прочитала размашистую строчку на случайно выбранном листке. – Осталось отучиться сравнивать его с настоящим. Однако. Салли, слышишь? Да этот хмырь у нас философ.

– Вот именно этого, – проворчала та раздражённо, – нам сегодня и не хватало.

– Да ладно тебе. Интересно же, – выудила я вторую писульку и прочла: – Берусь оправдать любой человеческий поступок. Нужно только, чтобы он был человеческим. Животные в оправданиях не нуждаются. А мужик-то жжёт, – восхитилась я и подняла я глаза на подозрительно затихшую подругу.

Её поза мне категорически не понравилась. Затылок окаменел, плечи приподнялись в каком-то болезненном напряжении. Тех, свесившись с полки, грустно покачивал своей, прижав ушки и прикрыв глазки.

– Ну, хватит уже! – потребовала я, не желая длительных приуготовлений к «сраной тайне», как изволил выразиться её хранитель. – Что там у вас?

Салли медленно обернулась. Шагнула к столу, пристроила свечу и положила на столешницу череп женщины. Длинные слежавшиеся волосы плюхнулись тяжелым слипшимся комком. Череп, как череп. Но, его не просто разглядеть.

Почти до верхней кромки оскала он был закрыт серой маской. Как две капли воды похожей на те, что таскаем сейчас мы. Откуда взялся рецепт изготовления массы для штамповки этих безглазых масок – через которые всё видно – никто уже не помнит. А мне так вообще неинтересно.

– Судя по черепным швам и зубам, ей было не более сорока, – взяв себя в руки, определила хирургиня. – Череп старый, – добавила она – Ему, похоже, не одна сотня лет.

Правду говоря, череп Внимающей в какой-то подземной норе – на краю известного мне мира – как-то не поразил в самое сердце. Да вообще не удивил. У нас не так давно пропала очередная землячка, а миссис Далтон предупреждала: это вовсе не явление современности. Так что, как ни грустна находка, ничего из ряда вон выходящего я в ней не усмотрела.

Салли решительно покинула подземный кабинет чучельника. Тех с победным рёвом ускакал вслед за ней. Я пожала плечами. Вздумала, было, ещё почитать стопку откровений здешнего отшельника. Но, из глубины тоннеля прилетели подозрительные звуки нарастающей свары.

Вздохнув, я потащилась обратно, и чуть, было, не опоздала. Несколько здоровенных аборигенов острова выволокли из землянки незадачливого философа. И на кой ляд этот идиот оставил следы давнего преступления? Нет, ну правда: не мог избавиться от компромата? Ещё и бравадой нас попотчевал, придурок! А теперь…

А что там происходит теперь? Кажется, снаружи кого-то избивают?! Меня подбросило и вышвырнуло на улицу. Едва не позабыла опустить задранную в полутёмной пещере маску обратно «мордой вниз».