Реинкарнация с подвохом. Книга 1 Домой... на чужбину

Глава 27

В которой я-таки «обрела» мужа

Джордж Элиот считала, будто существует единственный способ не принимать что-то близко к сердцу: поменьше чувствовать. Ты поди, попробуй «поменьше», когда чувствуешь, будто блуждаешь со спасательной экспедицией уже года три! И, в конце концов, провалилась в подземное царство вполне себе живых олигофренов, а вовсе не обещанных душ умерших бедолаг.

Все наши фантазии по поводу узников, роющих норы, развенчал невезучий мальчишка, оставшийся лежать за спиной. Лаз, по которому проникли мы, выгрызли сами же стражники замка Тарагмуша. Прямо-таки с исторически-благородной целью: экспроприировать у экспроприатора.

Ибо чулан, ставший их могилой, был естественным продолжением замковой кладовой, начинающейся сразу за дверью. Ключей на связке покойников не густо, и мы легко нашли подходящий. Салли заперла за собой замок и упрятала полезную отмычку во внутренний карман куртки – путь к отступлению был взят под контроль.

Кладовая, как и положено в замках, оказалась широкой, высокой, длинной, холодной и дурно пахла. Здоровенные ящики, корзины и мешки свалены, как попало. Бочки с выводящим на орбиту керосиновым пойлом загромоздили практически половину помещения – как раз у двери в разбойничий чулан.

Причём, со стороны кладовой она была так искусно подделана под каменную кладку, что пришлось вставить в замочную скважину щепочку, подобранную с пола. Это чтобы не шарить потом по стене в поисках нужной дырки.

У железной полуоткрытой двери, ведущей на выход, одиноко маячил факел. Тех вытянулся столбиком прямо у порога, беспрестанно работая ушами и пипкой носа. Рах было не видать. Мы пробрались по тропе меж завалов, достигли двери и принялись подбирать ключ. Заперли за собой дверь кладовки и огляделись.

Помещение, в которое попали, прямо по курсу заканчивалось – как нам и обещали – грубой толстенной решёткой. От стены до стены и от пола до потолка – внушительная преграда. За решёткой расстилалось подполье – тот самый тюремный блок. Оттуда, из непобеждённой полузадохшимся факелом полутьмы вынырнула Рах и задорно пискнула.

Справа уходила наверх лестница, зажатая стенами узкого тоннеля. Ступени широкие, неестественно низенькие и обломанные по краям. Руку дам на отсечение: круглые бочки со спиртным по ней бережно носят, а квадратные ящики с прочим барахлом катают.

И как раз в данную минуту сверху по лестнице спускали что-то неподъёмное. Скрежет чем-то твёрдым о камни омерзительно карябал мозги. Вовремя, как в кино: позади только что запертая дверь, впереди всё ещё запертая решётка, сбоку живые враги.

– Давай, работай, – пихнула меня локтем Эби, спокойная, как кошка в перинах.

Я, признаться, обалдела: как работай, куда работай? Мне что, кого-то убить?

– Невидимость, – улыбнувшись, подсказала Салли.

Их деловитая невозмутимость вправила мозги: я сосредоточилась.

– Опять крысы завелись! – прилетел с лестницы визгливый женский голос и звук затрещины. – Я тебя тварь паскудную сколько раз предупреждала?! Я те…

Не прислушиваясь к сути претензии, мы приклеились к стене между лестницей и решёткой. Я расслабилась и приготовилась к встрече второй волны гостей. Рах понравился неожиданный отклик на её выступление: хулиганка ещё раз взвизгнула, вызвав новый поток ругательств.

Салли погрозила безобразнице пальцем – та пожала ушками и растаяла в темноте за решёткой. А мы остались дожидаться развития событий. Развивались они долго и громогласно.

– Придерживай край, заморыш кастрированный! Выкидыш вислоухий! А ты крепче хватайся, жаба мокрожопая! Хлюздопёр синюшный! Не мужики, а слякоть навозная! А ты чего застрял, кабаняка?! Парша козлячья!

Первым на площадку задом наперёд выполз амбал в рваной рубахе и грязных штанах. С мечом и стойким желанием кого-нибудь убить. Лысый, как задница. С поросячьими глазками, подпёртыми жирными щеками, с высокими острыми ушами и угрюмой злобой – и вправду кабан.

Он тянул на себя громадный ящик, съезжающий по хрустящим ступеням. За ящиком выехали ещё два грузчика: коротышка с подломанным болтающимся ухом и полупьяный субъект с широким жабьим ртом. Скандальная дамочка, оказывается, вовсе не сквернословила. Она констатировала факты, незатейливо черпая материал у самих объектов нападок.

Наконец, выплыла дама с объёмистой корзиной, в которой поместилось бы полменя. Когда-то она была красивой – не стыдно в свете показаться. А теперь являла собой образец оголтелого накопительства внутренних запасов в ущерб здоровью. От такой лучше держаться подальше. Любой неожиданный взмах богатырской ручки смёл бы меня и размазал о стену – та рука толще меня!

Дама легко отставила свою тару в сторонку – в нашу сторонку. И пока отпиралась дверь кладовой – гораздо быстрей, чем у нас запиралась – Тех напал на корзину. Из-за решётки вновь выскочила Рах и последовала за ним. Оплеухой выкинула негодника наружу и провела инвентаризацию. Насколько я могла видеть со своего места, там было жареное мясо, хлеб, сыр, ещё что-то… И пара бутылок, без которых и композиция не в живопись.

Рах выжидательно уставилась на нас, приглашая позаботиться о своих подопечных: пора перекусить. Эби указала пальцем на «широкоформатную» даму, руководившую складированием. Дескать, воровством займёмся, когда эта компания отправится в обратный путь. Корзину же сюда притащили не на прогулку – пикник в таких местах не устраивают.