Реинкарнация с подвохом. Книга 1 Репатриация на чужбину

Пролог

Александра Сергеева

 

РЕИНКАРНАЦИЯ С ПОДВОХОМ

Книга 1 РЕПАТРИАЦИЯ НА ЧУЖБИНУ

 

 

Пролог

 

– Мой аграт. Привратники откликнулись. Они на первом мосту? – доложил десятник.

И добавил, явно довольный неким далеким информатором:

– Пешие, как нас и предупреждали.

Его господин – аграт Багдо аэт Юди – едва заметно кивнул. Будучи человеком неразговорчивым, он и на жесты был скуповат. Но, его воинам достаточно и внутреннего чутья – привыкли. Десятник отступил на пяток шагов, дабы не мозолить глаза, и продолжил наблюдать за двумя фигурками, плетущимися в их сторону. Время от времени он косился на господина – приходилось успевать ловить любую, даже невнятную команду аграта. Его хозяин непрост – с таким мух не половишь.

Аграт аэт Юди застыл на самом краю высокой скалы и сверлил глазами цитадель Ордена Отражения. Море ожесточённо таранило гранитную стену под ним, наводя на мысль, что и оно состоит на службе Ордена. Посылает в атаку шеренги бешеных волн, от которых титанический щит земли гудит и стонет – из кожи вон лезет, дабы прогнать незваных гостей. Аграт скривился в усмешке: бесполезные усилия, бессмысленные. Замок Внимающих и без того неприступен – дальше некуда.

Эта юго-западная оконечность восточного материка сплошные береговые скалы. Море отрезало здесь изрядный кусок гранитного берега. Выгрызло, выточило пролив шириной в добрую сотню шагов. А после и отрезанный кусок раздергало на множество клочков, разбросав их по морю. Россыпь мелких скал и три островка, торчащих в воде подобно старым обшарпанным столам в полузатопленном доме. Эти острова таны Руфеса – самого обширного и могущественного из всех государств – давным-давно приспособили под военные крепости с маяками. Лучшей базы для южного военного флота таната Руфес не сыскать. Пять эскадр, патрулирующих южное побережье внутреннего моря, прижились здесь, как птицы на соседних утесах, торчащих из воды кривыми зубами. Эти колонии двуногих и пернатых до смешного схожи меж собой: сплошная сумятица и несмолкающий гам.

Не таков четвёртый остров – настоящая глыба, горделиво возвышающаяся в сторонке от прочих. Эти бабы… Эти Внимающие отгородились от всех величественной тишиной и безразличием к миру. А их цитадель Ордена Отражения – неприступнейшая из крепостей. Ни в одном из прочих государств, ни один из правителей и мечтать не может о чем-то подобном. Даже владетельные таны Руфеса пускали слюни, едва речь заходила об этой надменной недосягаемости, запечатлённой в камне. Правда, в отступление традиций, твердыня Внимающих имеет всего одну башню: узкую долговязую стрелу, окружённую почти идеально круглой высокой стеной. С точки зрения обороны, нелепая крепостца настоящая дрянь – злорадно подумалось аграту. И всё же за несколько тысяч лет так и не нашлось смельчаков это доказать.

Аграт прищурился, разглядывая далёкую белую стену, вся польза которой ограничивалась, пожалуй, лишь высотой да красотой. В этом месте пролив достигает максимальной ширины. Так что три части моста перекинуты с одного гранитного утёса на другой: ломанное и с виду слишком легковесное сооружение. Ну, да в ином и нужды нет: из этой крепости никогда не выходила тяжёлая латная конница, не тащили из неё баллисты. К Внимающим люди приходят просителями, обременёнными своими бедами. А для крестьянских повозок, доставляющих им провиант и прочее, сгодится и такой мост.

Как всякий руфесец, аграт знал: не каждому просителю, стоящему на этой скале, опускался под ноги деревянный мост. К титулам и званиям Внимающие относились абсолютно наплевательски, взяток не брали. Всяким там высокородным отказывали направо и налево – особо тем, кто пёр уж совсем бесцеремонно. Поговаривали, будто сам тан Руфеса не смел заявиться к ним запросто, без приглашения. А ведь его собственная жена здесь не посторонняя: таная Камилла одна из Внимающих.

Двенадцать лет назад тан Раутмар Девятнадцатый – молодой правитель Руфеса – попросил Орден о какой-то тайной услуге. Патронесса прислала к нему Внимающую, но, назад девица вернулась не одна. Раутмар примчался к цитадели на крыльях любви и взял патронессу в осаду. Надменная старушка, бессовестно издёрганная пылким властителем, в конце концов, сдалась. И тан моментально уволок пылко обожаемую красавицу в столицу. Прошло двенадцать лет, но по сию пору слагаются баллады о всепоглощающей любви Раутмара к своей прекрасной танае – абсурдное, по сути, утверждение. Ведь лица боготворимой повелителем супруги его поданные так и не увидали – Внимающие никогда не снимают свои маски. Поговаривают, даже во сне.

– Привратники на втором мосту, – предупредил десятник, видя, что господин ни за чем не следит, погруженный в тяжкие мысли.

Времени оставалось всё меньше. Ещё можно развернуться и уйти не опозоренным. Уйти тем гордым и славным агратом, который припёрся сюда с несусветной, безумной, леденящей душу целью: захватить замок Ордена Отражения. Даже не захватить, нет – для какой скверны ему эта крепость?! Его мучила другая жажда, другая чёрная страсть, пожравшая и сердце, и рассудок… Толкнувшая на безумие: надежду вернуть дочь. Вернуть любой, даже непосильной ценой. Даже неназываемой. Жизнь? Что жизнь – он и честь свою швырнет под ноги всему миру! Искурочит, растопчет славу имени аэт Юди, оплаченную сотнями жизней предков. И не задумается, чем они такое заслужили. Все их труды и подвиги единым махом перечеркнула его девочка в то утро, когда бросилась между ним и этой поганой нечистью...

Аграта так передёрнуло, что он чуть не сверзился со скалы, с трудом восстановив равновесие. Десятник метнулся, было, к господину, но притормозил, заметив, что тот справился с оплошкой. И вновь отступать преданный воин не торопился. Аграт не в себе, он сейчас уязвимей дитяти – глаз да глаз за смертельно раненным хозяином! Да ещё и преступившим все мыслимые границы. Где это видано: явиться к Внимающим с такой бесчестной целью?! Хотя... Какой отец, любя своих деток, от чистого сердца швырнёт камень в этого страдальца – в который уж раз признал десятник. Оно конечно: не всякий и решится ради них на такое... Он бы, скажем, ни за что ни решился! Ну, да он и не аграт аэт Юди. У него кишки поплоше, пусть он сроду не праздновал труса. Да и не всё так просто. Одно дело, когда на твоё дитя подняли руку. И совсем иное, коли твоя кровиночка переняла на себя твою собственную смерть.



Александра Сергеева

Отредактировано: 10.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться