Реинкарнация: уроки выживания в золотой колыбели

Глава 4: Ребенок-гений? Нет, просто реинкарнация!

"Ну вот, теперь я официально цирковая обезьянка", — подумала Ариэль, глядя на спину удаляющегося по коридору мистера Флинтстоуна, пятого репетитора за этот злополучный месяц. Последний оплот надежды рухнул под натиском её, двухлетней девочки, познаний в области дифференциального исчисления. Мистер Флинтстоун сбежал, оставив лишь облачко мела и записку: "Я лучше буду дрессировать слонов, чем объяснять двухлетке теорему Ферма!"

Утро, как всегда, началось с приторной улыбки и фальшивого энтузиазма.

– Доброе утро, Ариэль! – Мисс Холли, свеженькая, как ромашка с лужайки (и такая же наивная), ворковала, демонстрируя набор гигантских деревянных букв. – Сегодня мы будем знакомиться с волшебным миром алфавита!

"О, нет, только не это… Снова двадцать пять минут ада, пока я пытаюсь не выдать, что знаю, как пишется слово «экзистенциализм»," - вздохнула про себя Ариэль. В прошлой жизни она была учителем начальных классов, а теперь ей предстояло изображать невинное удивление перед буквой "А".

– А-а-а! – Ариэль тыкнула пухлым пальчиком в алую букву. – Это… А-а-а! Как… Ариэль!

Мисс Холли, казалось, сейчас лишится чувств. Её лицо сначала приобрело цвет увядшей лилии, а потом резко покраснело, как перезрелый помидор.

– Ты… Ты уже знаешь буквы? Но… Это же невозможно!

"Невозможно? Да я в прошлой жизни Шекспира в оригинале читала! Хотя, надо притормозить, а то меня в Менделеевскую палату упекут," – подумала Ариэль, быстро соображая, как выкрутиться.

– Не-е-е-т! – Она нарочито захныкала и уткнулась лицом в плюшевого медведя. – Папа показывал! Вчера! Папа… умный!

В комнату триумфально ворвался отец, Андрей Блэквуд, сияя, как начищенный самовар.

– Я же говорил! Моя дочь – гений! Гений! – Он схватил телефон и принялся набирать номер. – Алло? Да, это снова я. Вы точно уверены, что не хотите сделать статью о двухлетнем феномене? В два года знает алфавит! В три будет решать уравнения Шредингера!

Няня Клавдия Петровна, женщина с лицом, испещренным морщинами, как карта старого мира, и таким же количеством жизненного опыта, скептически покачала головой.

– Ох,– Андрей, не сглазь дитя. Такие быстро сгорают. Да и… дитина, ты точно не подменыш? Уж больно смышленая. У нас в деревне таких батюшка экзорцизмом… кхм… отчитывал.

Ариэль, не теряя самообладания, выдала самый убедительный "агу-бубу", на который только была способна.

"Хорошо хоть не предложила чесноком обвязать. Хотя, с другой стороны, чеснок полезен для иммунитета," – промелькнуло у нее в голове.

Следующим испытанием стал "Пазл-гейт". Мисс Холли, немного придя в себя после "алфавитного потрясения", решила зайти с другой стороны.

– А теперь, Ариэль, давай попробуем собрать вот эту простенькую картинку! – Она достала из пакета пазл на целых… ДВЕНАДЦАТЬ элементов. На картинке был изображен плюшевый мишка, подозрительно похожий на того, в которого Ариэль только что уткнулась лицом.

"Двенадцать элементов? Серьезно? Да я в прошлой жизни собирала пазлы на десять тысяч кусочков, пока сидела в карантине и злоупотребляла красным вином! Двенадцать кусочков… Это как оскорбление," – Ариэль едва сдержала вздох.

Тридцать семь секунд. Ровно столько времени ей понадобилось, чтобы собрать жалкое подобие пазла с мишкой Тедди. Мисс Холли, наблюдавшая за процессом, выронила очки, которые, к слову, были привязаны к её шее цепочкой, как у старой библиотекарши.

– Это… это просто… невозможно! Как… Как ты это сделала?

Ариэль, заранее подготовившись к подобному повороту событий, сделала самые невинные и удивленные глаза, какие только могла.

– Ой! Он сам… так сложился! Честно-честно! Мишка хотел, чтобы его собрали!

"Да ладно, поверят же, дети же верят в Деда Мороза! Хотя, может, надо было сказать, что это феи помогли? Феи звучат более правдоподобно, чем самособирающийся пазл," – подумала Ариэль.

Чтение оказалось еще более сложной задачей.

– А сейчас мы почитаем вот эту чудесную книжку про котенка! – Мисс Холли открыла книгу на странице, где был изображен котенок с огромными, мультяшными глазами, держащий в лапках банку с вареньем.

– "К-о-т-ё-н-о-к… Г-а-в… п-о-ш-ё-л… н-а… п-р-о-г-у-л-к-у…", – нараспев, нарочито медленно "прочитала" Ариэль, делая вид, что просто угадывает буквы по картинкам. Она даже немного шепелявила для большего эффекта.

"Господи, да я в этом возрасте "Войну и мир" могла бы читать, если бы руки не были размером с печеньку! И почему они решили, что "котенок Гав" – это подходящая литература для… меня? Да я бы с удовольствием обсудила с Достоевским проблемы морального выбора," – мысленно вопила Ариэль.

Вечером, во время "разбора полетов" с отцом, Ариэль решила действовать более стратегически. Она понимала, что ей нужно хоть как-то стимулировать свой интеллект, иначе она просто сойдет с ума от скуки.

– Пап, а можно мне… настоящий карандаш? – выпрашивала Ариэль, глядя на свои пухлые пальчики, которые отказывались держать детские мелки правильно. Ей отчаянно хотелось написать что-нибудь, хоть что-нибудь, что подтвердит её собственное существование.

– Но тебе же всего два года, солнышко! Ты еще слишком маленькая для карандашей. Ты же можешь ими пораниться!

– Но я хочу… как папа! – Она сделала самые большие и жалобные глаза, на какие только была способна. Это был её коронный прием, против которого у отца просто не было шансов. "Черт, когда же это тело наконец догонит мой мозг?! Когда я смогу нормально держать ручку и не выглядеть как горилла, пытающаяся освоить гаджет?"

Няня Клавдия Петровна, как обычно, была полна подозрений.

– И как это она вчера телевизор сама включила? И не мультики какие, а сразу канал с биржевыми сводками? Не к добру это… Не к добру.

– Да ладно вам, Клавдия Петровна! Это же современные дети! – гордо ответил отец, распираясь от гордости за свою гениальную дочь. – У них технологии в крови! Они с рождения знают, как пользоваться гаджетами!

"Да уж, если бы он знал, какую технологичность я в себе ношу – 35-летнюю учительницу с бэкграундом в педагогике и сарказме, а также с непреодолимой тягой к кофе и крепким словечкам," – усмехнулась про себя Ариэль. "Хотя, кофе мне пока тоже нельзя… Проклятое детство!"

Кульминация дня наступила перед сном.

– А завтра к тебе придет… преподаватель по математике! – торжественно объявил отец, словно вручал ей орден за заслуги перед отечеством.

– Ура! – обрадовалась Ариэль, а потом, спохватившись, попыталась скрыть свой восторг. – То есть… агу-бубу! Па-па!

"Наконец-то что-то интересное! Хотя… как я объясню, что знаю теорему Пифагора и интегральное исчисление, не вызвав при этом подозрения в одержимости?"

Няня, укладывая ее в кроватку, шептала, крестясь на всякий случай.

– Спи, бесенок. Спи, чудо-юдо. Завтра опять будешь профессоров уму-разуму учить.

Ариэль только сладко зевнула, притворяясь спящей. "Зато теперь у меня есть идеальное оправдание для всех моих странностей. Я просто вундеркинд! Гениальный план, даже если я сама его придумала! И пусть только попробуют меня остановить! В следующей жизни я стану гениальным котиком. Тогда мне можно будет спать и есть целыми днями, и никто не будет приставать с алфавитом!"

На следующий день, когда в дверь позвонил Семен Павлович, преподаватель математики с залысинами и галстуком в виде таблицы умножения, Ариэль была готова к битве. Или, по крайней мере, настолько готова, насколько может быть двухлетний ребенок, запертый в теле двухлетнего ребенка.

– Итак, Ариэль, – начал Семен Павлович , доставая из портфеля кубики с цифрами, – сегодня мы будем учиться считать. Вот, смотри, один кубик… и еще один кубик… Сколько получится?

"О, Боже, опять двадцать пять! Дайте мне диофантовы уравнения, что ли! Или хотя бы систему линейных уравнений! Кубики… Я начинаю чувствовать, как моя серое вещество превращается в детское пюре," – вздохнула Ариэль, мысленно переворачивая глаза.

– Два! – выпалила она, не удержавшись.

Семен Павлович на мгновение застыл с открытым ртом.

– Правильно… А как ты узнала?

– Папа… говорил! – снова соврала Ариэль, чувствуя себя все хуже и хуже. Она ненавидела врать, но другого выхода у нее просто не было.

– Очень хорошо. Тогда… сколько будет, если к двум кубикам прибавить еще два?

Ариэль вздохнула.

– Четыре!

Семен Павлович выглядел все более и более ошеломленным. Он начал доставать из портфеля все более сложные и сложные математические пособия, начиная от счетных палочек и заканчивая… (О, ужас!) – тетрадью с примерами на сложение и вычитание в столбик.

"Нет, только не это! Только не сложение в столбик! Это же апогей детской скуки! Лучше бы заставили меня слушать лекции по квантовой физике," – подумала Ариэль с ужасом.

Она пыталась саботировать урок как могла. Она роняла кубики на пол, размазывала пюре по тетрадке, кусала карандаши и даже пыталась стащитьСемен Павлович был непреклонен. Он продолжал задавать ей примеры, которые Ариэль, к своему большому сожалению, решала с поразительной легкостью.

В какой-то момент, не выдержав, она выпалила:

– Семен Павлович, а можно мне… интегралы порешать?

Семен Павлович чуть не подавился чаем.

– Интегралы? Тебе? Интегралы решают студенты университетов! Ты еще слишком мала для этого!

– Но… я хочу! – заныла Ариэль. – Интегралы… интересные!

Семен Павлович посмотрел на нее с подозрением.

– А знаешь ли ты, что такое… дифференциальное уравнение?

Ариэль пожала плечами.

– Конечно! Это уравнение, в котором неизвестной является функция, а не переменная!

Семен Павлович уронил чашку на пол.

– Это… невозможно… Ты… Ты должно быть, какая-то… инопланетянка!

Ариэль хихикнула.

– Может быть! А может быть, я просто очень умная!

После этого инцидента Семен Павлович, как и все предыдущие репетиторы, тихо ретировался, пообещав отцу Ариэль позвонить завтра. Конечно же, завтрашнего звонка так и не последовало.

Вечером, когда Ариэль играла с кубиками, к ней подошла няня Клавдия Петровна.

– Слушай, дитина, – сказала она, понизив голос, – я тут подумала… Может, тебе действительно батюшку показать?

Ариэль закатила глаза.

– Клавдия Петровна, ну что вы такое говорите? Я просто умная девочка!

– Умная-то умная, – проворчала Клавдия Петровна, – да что-то не по-людски умная. Ну да ладно, не буду я тебе мешать. Только вот что… Если вдруг почувствуешь, что тебя черти посещают, ты сразу говори. Я знаю, как с ними бороться!

И Клавдия Петровна, загадочно улыбнувшись, вышла из комнаты, оставив Ариэль в полном недоумении.

"Черти? Экзорцизм? Что за средневековье? Да я же просто реинкарнировалась! Хотя… Может, Клавдия Петровна права? Может, во мне и правда сидит какой-нибудь… чертик? Чертик сарказма? Чертик любви к кофе?"

Ариэль задумалась. А вдруг Клавдия Петровна права? Вдруг она действительно не просто реинкарнированная учительница, а… что-то большее? Что-то… сверхъестественное?

"Ну, если это так, – подумала Ариэль, – то, по крайней мере, у меня будет интересная жизнь. А если нет… то я просто буду продолжать притворяться вундеркиндом и ждать, когда это тело наконец вырастет, чтобы я смогла нормально выпить чашечку кофе и прочитать "Войну и мир" без помощи огромных, детских букв!"

И с этой мыслью Ариэль заснула, мечтая о кофе, Достоевском и о том, чтобы наконец-то научиться правильно держать карандаш. А Клавдия Петровна, тихонько прикрыв за ней дверь, достала из кармана маленький пузырек со святой водой и, перекрестившись, прошептала:

– На всякий случай… береженого Бог бережет.