Рейс последней надежды

Глава 1. Капитан, которого нельзя заменить

Пространство имело запах. Ксиалара На'Силь никогда не доверяла тем, кто говорил о космосе как о пустоте. Пустота не пахнет дезинфекцией, старым кофе и мужским потом, который пытались замаскировать каким-то дерьмовым гелем для душа с пометкой «нейтральный аромат».

Она прошла по трапу «Асклепии» и сразу поняла, что ошибалась три года. Считала, что боль притупилась. Что она научилась не вздрагивать от звука его имени в рапортах. Что навигационный жетон, который до сих пор лежал в тайнике её рабочего стола, — это просто привычка, не память.

Хрена с два.

Рейнар Кель стоял в проходе шлюзовой камеры в капитанской форме, собранный, как перед выходом на смертельно опасный манёвр, и смотрел на неё так, будто она опоздала на собственную казнь. Форма сидела на нём так же безупречно, как три года назад. Чёрт, она сидела на нём лучше. Или это её память подгоняла реальность под старые фильтры, потому что человеческий мозг — отвратительный диагност, когда дело касается бывших.

— Доктор На'Силь, — сказал он. Голос низкий, ровный, как будто она была просто ещё одним грузом в списке медицинского снабжения.

— Капитан Кель, — ответила она, ощущая, как вертикальные зрачки сузились. Тепловое зрение уже работало на автомате, выцепляя изменения температуры в его шее — там, где кожа чуть темнела от прилива крови. Бесполезная информация. Она заставила себя смотреть в глаза.

Он шагнул в сторону, пропуская её на борт, и Ксиалара прошла мимо, чувствуя, как в воздухе повисает что-то, чего не фиксируют медицинские сканеры. Три года молчания, а он всё ещё пах так же — приятный древесный аромат, что она когда-то называла «дом», пока это слово не стало оружием в их последней ссоре.

Брифинг проходил в малой конференц-зоне.

Шесть человек её медицинской группы, четыре офицера его экипажа, два голографических экрана с техническими спецификациями «Асклепии» и один Рейнар Кель, который имел наглость стоять напротив неё и говорить о «зонах ответственности» так, будто они не трахались на каждом втором корабле, где пересекались их рейсы.

— Моя зона — корабль, маршрут, безопасность экипажа. Ваша — пациенты, медицинская группа, протоколы карантина. Пересекаемся только по обоюдному согласованию.

Ксиалара подавила желание фыркнуть. Обоюдное согласование. Как же. Три года назад он подписал тридцатимесячный рейс, даже не поставив её в известность. Не потому, что не любил. Допустим, она это принимала. Но потому что считал: тяжелые решения принимаются в одиночку. Что капитан не обязан советоваться с женщиной, которую оставляет в порту.

Она хотела сказать: «Ты не изменился».

Вместо этого сказала:

— Принято. Моя группа работает автономно. Ваши люди не лезут в диагностику. Мои люди не трогают навигацию.

Элла Марн, стоящая за её спиной, тихо кашлянула. Ксиалара знала, что это означало — «ты слишком жёстко, смягчись». Но она не собиралась смягчаться. Рейнар Кель не заслуживал мягкости. Он заслуживал той же ледяной точности, которой она пользовалась, когда вводила пациенту анестезию перед сложной операцией.

— Ваша каюта — палуба три, сектор «Бета», — продолжил он, будто не замечая её тона. — Температурный профиль настроен под вашу линию. Если потребуется корректировка, обращайтесь к главному инженеру.

Она моргнула. Он помнил. Он, мать его, помнил, что её комфортная температура на два градуса выше стандартной корабельной. Или это просто совпадение, вбитое в протоколы для рептилоидных линий. Совпадение. Потому что если бы он помнил, это значило бы, что он тоже хранил какие-то чёртовы жетоны.

— Благодарю, — выдохнула она, и это слово прозвучало как пощёчина.

Её каюта оказалась маленькой, функциональной и абсолютно лишённой индивидуальности. Серая стена, складная койка, медицинский терминал на стене и душ — всё, что нужно врачу для быстрого отдыха между сменами. Никаких фотографий, никаких личных вещей, никаких напоминаний о том, что у человека вообще есть прошлое.

Ксиалара сбросила лёгкий плащ на койку и прислонилась лбом к холодной стене.

Она попала в западню. Медицинская миссия на Эос-7 — её первое самостоятельное командование. Если она провалится, Корпус дальней медицинской помощи «Уман-Тепан» больше не даст ей шанса. Если она преуспеет — откроется постоянное подразделение, и она сможет выбирать рейсы, а не ждать, пока её назначат куда-то, где опасность превышает разумные пределы.

Но капитан Рейнар Кель...

Чёрт бы побрал того, кто решил, что единственный капитан с действующим допуском к нестабильному маяку Эос-7 — это её бывший. Она видела досье. Два других кандидата были в ремонтных доках, третий — в многомесячном переходе через фазовый коридор. Отказ Рейнара стоил бы колонии восьми суток. Восьми суток, за которые люди на Эос-7 могли умереть тысячами.

Она знала логику, но ненавидела её.

Терминал пискнул. Входящий сигнал с мостика.

— Доктор На'Силь, — голос Рейнара звучал ровно, без лишней теплоты. — У нас проблема. Курьерская капсула с Эос-7 дрейфует на границе сектора. Живой пациент на борту, данные образцов — неполные. Я могу отправить дроны или развернуть корабль для ручного сближения.

Она закрыла глаза на секунду. Рутинный выбор. Но в каждом его слове слышался тест — проверит, насколько она готова рискнуть ради пассажира.